Лес. Книга 1

 – Мне на него больно смотреть.

Юстина указала сыну на их добычу. Макс подобрал возле реки кусок туши косули и подкинул его к ногам раненого волка.

Однако тот не притронулся к мясу. Лишь мордой повел в его сторону с закравшейся в голову навязчивой мыслью.

– Прости меня, – сказал Марат, виновато взглянув на Селину. – Я тебя подвел.

– Глупости не говори. Ешь давай.

– Сама знаешь, что это так. Даже сейчас, находясь здесь, со мной, вы подвергаете свои жизни опасности. Вам здорово достанется от Платона, когда вернетесь в стаю.

– А кто тебе сказал, что мы вернемся в стаю?

Марат навострил уши и застыл.

– Мы не вернемся в стаю, – продолжила волчица. — Мой дядя никогда не славился терпимостью, но теперь, получив власть, он уж совсем зазнался. Жажда наживы сделала его просто невыносимым. Он ставит свою гордыню превыше блага всей стаи. А с твоим уходом так и вовсе озверел. Я жалею, что не ушла с тобой.

– Ты осталась со своей семьей. У тебя не было другого выбора.

– Теперь они со мной.

Моя мама не могла там больше оставаться. И не могла позволить Максу взрослеть под началом одержимого яростью волка. Марат, – волчица взяла паузу, прикоснувшись лапой к неподвижной лапе хищника. – Именно ты должен стать вожаком, больше некому. Ты поведешь за собой стаю, пока она окончательно не стала ущербной для леса.

Марат хладнокровно взглянул на волчицу, готовый тотчас возмутиться ее ухмылкой. Но встретил не менее хладнокровный взгляд с ее стороны.

– Вожак, который и за себя-то постоять не способен? – прорычал волк, указав мордой на след застывшей крови на своем брюхе.

– Вожак, который готов действовать наперекор собственным инстинктам ради чести всей стаи, – вмешалась Юстина, подойдя к раненому волку. – Теперь ты на собственном опыте убедился, что ни один обитатель этого леса не сочтет необходимым приносить себя в жертву другим, как бы это разумно ни выглядело. Каждая тварь, – мелкая или крупная, хищная или питающаяся растительной пищей, – будет следовать основным инстинктам, нажитым и испробованным уже многими поколениями.

Меняются лишь условия, – потребности остаются те же.

– У стаи уже есть вожак. И я не вправе посягнуть на его место лишь потому, что он переусердствовал с инстинктами. На то он и вожак, – быть примером для своих волков и грозой для чужих. Судя по вашим словам, с этим он неплохо справляется.

– Платон стал вожаком лишь потому, что он был братом моего отца, – напомнила хищнику Селина.