Струны моей истерзанной души

– А ты типо переживал? – усмехнулся Пятифанов. – Не ожидал, признаю. Поразил ты меня, Тох.

Рома явно не хотел говорить причину его пропуска. Но я был настойчив :

– Ром, ты так и не ответил. – я пытался сделать серьёзное лицо. Но Ромка этому, лишь усмехнулся.

– Зайди в дом, мамочка.

«Мамочка»?. Но настаивать на уходе я не стал. Почему бы и нет, да и ноги замерзать начали.

Я снял свои ботинки, и начал осматривать его дом. Стены были деревянными, на полках в прихожей было скопление пыли.

– Чё застыл, Тох?

– Да задумался кое о чём. – И Рома живёт в таких ужасных условиях…

– Поделишься? – внезапно ответил Рома.

– Да, не важно, забудь.– Говорить об моих раздумьях на счёт его жилья, и тем более о его матери, не хотелось. И так жизнь у него видать не сладкая.

– Ну ладно. Чай может хочешь, или же что нибудь перекусить?, – Предложение было заманчивое, но загружать и так загруженного Рому, совсем не хотелось.

– Да нет, я не голоден, да и пить пока что не хочу, спасибо Ром. – Рома хмыкнул.

– Ну, заходи. Чего застыл то?. – голос у Пятифана был серьёзным, выглядел прям как взрослый мужчина. Я прошёл в его комнату. Тут пахло более приятно, чем в прихожей, табаком, и свежим воздухом с приоткрытого окна.

Даже с закрытой дверью, были слышны возгласы с кухни. Чувствовалось напряжение, в комнате. Было видно, как стыдно Ромке за всю эту ситуацию.

– Ром, ты не волнуйся за это, – я показал в сторону кухни. – Всё хорошо.

Ромка снова хмыкнул, и качнул головой. Он еле заметно улыбнулся, сидя на кровати, смотря куда-то вниз. И тут я заметил, полностью забинтованную руку, кроме самой кисти. На костяжках виднелись раны.

– Ром..а, что с твоей ру… – не успел я договорить, как Ромка перебил меня.

– Не важно. Я уже привык к такой жизни. Такому как ты в ней явно не место. – усмехнулся Ромка. – это было глобальной ошибкой, начинать с тобой общаться. Я понял, что по мне тюряга плачет, и даже не отговаривай меня. Я пытался убеждать себя в том, что я не такой как мой батя. Но в итоге стал таким же.

Я не мог подобрать слов, боялся сказать лишнего. Ромка был разбит.