Струны моей истерзанной души

 – было крайне не удобно спрашивать об этом, но тревога за друга не давала мне никакого покоя. Краем глаза я заметил смотрящую на меня Полину. Видно было что ей очень неловко передо мной, и она хотела поговорить со мной, скорее всего про вчерашний внезапный поцелуй, но сейчас желания говорить об этом у меня ни капли не было. Поэтому я тут же приковал своё внимание на товарища.

– Хотел у тебя спросить, на. Ромыч с позавчера на звонки мои не отвечает. Подумал, с тобой тусуется, на.

Успокоить свою тревогу внутри не вышло.

– С позавчера?! – тут же я вспомнил фразу Бяши. «с позавчера?!»

– Ага, на. Как ошалевший помчался искать тебя. Думал ты угодил в неприятности. После этого я его так и не видел.

Значит Ромка и вправду переживал за меня, думая что меня схватил маньяк..

Стало ещё стыднее, он доверился мне, ждал пока я пойду репетировать с ними, а я просто ушёл с девочкой гулять.

– А вдруг с ним что-то случилось?

– С Ромычем? – посмеялся Бяша, – да не, на. Ромыча все боятся, кто посмеет ему что-то сделать.

– Это да, ладно, тогда поговорю в другой раз. – Бяша кивнул и я тут же отдалился от него, сев за свою парту.

Все уроки подошли к концу, я зашёл в раздевалку за куркой и шапкой. Все мысли были только о том, что сейчас с Ромой.

Неужели он так и не дошёл до своего дома, и валяется где-то с синими как смерть губами, и стеклянными как хрусталь глазами?.

Неужели я больше не услышу его страшных историй, его смешных как в первый раз анекдотов, его «ай красава Тоха».

Я не услышу его.

***

Мысли так и не отпускали меня, уже виднелся мой дом. Вдруг, ко мне пришла внезапная мысль. Меня как током ударило… И я тут же метнулся с места, в сторону Ромкиного дома.

Я не знаю сколько я шёл, время тянулась так, что казалось, будто прошла вечность. Виднелся одноэтажный домик, около которого росло устрашающее дерево, похожее на сгорбленного старичка. В одном из окон горел еле заметный свет.

Время будто замерло. Ветер полностью стих, наступила гробовая тишина. На переулке было не души, были слышны только мои шаги, и моё дыхание.

«Надо просто постучать, и всё.». Но страх за то, что Ромки дома не окажется, не давал мне сдвинуться с места. Казалось, что если я постучу в дверь этого дома, мне откроет женщина, с заплаканными от горя глазами, и тихо, но в тоже время и громко скажет; – Моего сына больше, нет!.