Струны моей истерзанной души

Обескровленные губы Ромы растянулись в страшной гримасе. Зрачки сверкали, словно две монеты.

– Ром, убери нож.

– Зачем? – его голос разнёсся по ночному переулку, руки дрожали, глаза сверкали, пугающая ухмылка искажала его лицо, – Как без ножа я смогу разрезать тебя от пупка до глотки и проверить, что внутри у предателей?

– Рома! – в этот момент я понял, что разговаривать с ним бессмысленно, у Ромки истерика. Но попробовать всё же стоило, – послушай, ты всё не так понял, я прекрасно знаю как тебе дорога Полина, прекрасно понимаю как тебе сейчас больно и тяжело, но это не выход.

– Был у неё дома, да? – Рома меня не слышал, или просто пропускал всё мимо ушей. – Правая рука Вольтрона, говорит центр управления! Как слышно?… – я не знал что ответить, его слова звучали как бред, его разум был затуманен. – Ты был у моей Полины?

Медлить было нельзя, нужно было придумать способ, как успокоить Пятифанова. Он был мне очень дорог, как друг.

– Был! Я был у неё дома, и я искренне жалею об этом. Не знаю, что ты там видел, и врать я тебе не собираюсь, но пожалуйста, убери нож, и давай поговорим как нормальные люди. После, я разрешаю тебе делать всё, что ты захочешь, хоть избей до полу смерти! – Рома завыл, и отвернулся ко мне задом. Он весь трясся, было видно что он не знает куда себя деть… Я боялся, что нож всё-таки полетит в мою сторону.

– Закройся! – Рома резко повернулся ко мне. – Будь проклят день, когда я встретил тебя! Будь я проклят, что доверял тебе! Будь всё проклято! – Из глаз хлынули слёзы, вой Ромы резал мою душу. Нож всё ещё был в руке у Пятифанова, но хватка была слабее, чем вначале разговора.

– Ром, ты мне очень дорог, правда… – Рома резко засмеялся, и тут же перебил меня.

– Не думал об этом, когда пошёл к девушке, которая нравится твоему «дорогому» другу? – Рома был прав, я об этом ни на секунду не подумал. Но я решил продолжить.

– Мне сейчас очень стыдно, я действовал не подумав. Ром, я правда тобой дорожу. – На секунду, я заметил, как Рома смотрит на меня, уже не с угрозой, а растерянным, пытающим верить мне взглядом. Он вот, вот сдастся, – я впервые встретил такого человека, как ты.