Флегонт, Февруса и другие

А от ветхой проводки, многократно пережившей срок своей годности. То есть – беспечности моей: на всё время находилось – на рыбалку и на долгое застолье с посетившими меня друзьями, – а чтобы заменить старый, советский ещё кабель, не удосужился и часу выбрать… И получи вот.

Сгорел, слава богу, не полностью. Крыша и частично стены. Лиственничные столбы и балки сохранились, только обуглились и закоптились, при этом прочность не утратив, век простоят, ещё и дольше, а потому мне и менять их не понадобилось. Ещё и вот что утешает: зато не будут теперь гнить.

Июль прошёл. И тоже насухо и жарко. Прямо как в Африке, а не в Сибири.

С парны?ми, душными ночами. Уснуть, как бы ты за день ни умаялся, ни уходился, только в прохладных сенцах можно было, на полу, а в избе, на кровати – под мокрой простынёй. Но та быстро высыхала чуть ли не до хруста, и, чтобы снова намочить её, вставать за ночь, пусть и северную, короткую, приходилось несколько раз – какой тут сон, мучение сплошное.

Перетерпели и июль, остались живы.

Весь месяц восстанавливал постройку.

Усердно. Чтобы перед родным, земным родителем предстать в Вечности, когда подойдёт и мой срок приложиться к отцам, со спокойной совестью, с чувством исполненного долга, глаза не пряча от стыда. Даже и на рыбалку редко бегал, в самый жор окуня и щуки. Кто меня знает, тот поймёт, чего мне стоила такая жертва, – глядя на стоящий без дела в углу веранды спиннинг, зубы стискивал, чтобы желание утихомирить, или, как выразилась бы по отношению ко мне же моя бабушка Анастасия, свою хотелку обуздать.

Восстановил.

Потратился изрядно.

Кто нынче строится, того не удивишь. Гвозди, профлист, доставка, саморезы. За одни распиленные, но необработанные еловые и пихтовые доски выложил пятнадцать тысяч. Ещё найти, где их купить, – это в таёжном-то краю, – сложно решаемым вопросом оказалось. И пилорамы есть, в Ялани только две – печки зимой народ отходами, лапшой бесплатной топит, так её много, – с досками плохо.

Приобрёл у таджиков (и не смешно уже, а горько – у таджиков!) в Полоусно, соседнем посёлке, сороковку, на самом деле – разномер. К дому на КамАЗе подвезли, грудой свалили, а когда дня через два или три под навес доски начал перетаскивать, тогда и понял, что надули.