Саванна. Книга 2

Большинство из них к завтрашнему утру уберутся отсюда, и ты спокойно сможешь отыскать сына. Уверена, ты услышишь его зов еще на рассвете.

– Я боюсь, как бы с ним ничего дурного не случилось этой ночью.

– Не бойся. Главное, сама не попадись какому-нибудь хищнику до наступления утра.

– А вы куда направляетесь? – поинтересовалась у зебры Фрида, обратив внимание на передвижения самок в ее табуне.

– Подальше от этих холмов. Ночевать лучше на открытой равнине, где нет деревьев и кустов, в которых могут прятаться хищники.

Газель с опаской взглянула в сторону видневшихся за холмами зарослей слоновой травы.

– Почему ты так уверена, что гну к завтрашнему дню здесь уже не будет? – уточнила у подруги Фрида. – За холмами наверняка остались пастбища с угодной для них травой.

– А ты попробуй сунуться туда, – предостерегла самка антилопу. – Те пастбища подмяли под себя носороги и буйволы. И вряд ли они нас подпустят к ним до тех пор, пока не закончится на юге засуха.

– Зебрам еще осталось чем поживиться на этой равнине?

– Вроде как, – ответила Даяна и украдкой взглянула на табун. – Но ненадолго. Дождей здесь не предвидится в ближайшее время, в этом я уверена.

– И куда же думаете податься?

– На север, к восточному побережью Оливии, – зебра отвела взгляд от табуна и тихо добавила: – Только бы успеть родить до того, как наш соберется с мыслями.

– Что же вы не учли сезонные изменения климата? – резонно спросила Фрида.

– А ты поди и объясни это самцам, когда у них одно на уме.

– Такова их природа. Это еще хорошо, что они поддаются инстинктам. Иначе так и вовсе чахли бы мы за ненадобностью.

Зебра обернулась и искоса взглянула на газель. Она не совсем поняла, что та имела в виду. Но вынуждена была согласиться с ее мнением, потому как прямо в эту секунду в ней самой зарождалась жизнь, способная не только направить на новые свершения и эмоции, но и заставить забыть старые неудачи и обиды.

Глава 3

Раззадоренные дневным солнцем муссоны медленно надвигались на берег. Вобрав в себя энергию океана и пресытившись его живительной влагой, эти потоки теплого воздуха постепенно восходили к небу и собирались в громоздкие тучи, навлекавшие на побережье континента угрожающие тени и пугавшие тамошних обитателей свирепыми раскатами грома.