Олеся

Толкаются, шумят, бранятся… И такая меня тоска возьмёт за лесом, – так бы бросила всё и без оглядки побежала… Бог с ним, с городом вашим, не стала бы я там жить никогда».

Таким образом, не считая переименования Казимирки в Переброд, Куприн сохранил действительные названия и расположение сёл. Географическая точность делает историю правдоподобнее и, как следствие, усиливает трепет, мистическое предвкушение, суеверные страхи перед древним огромным лесом и полесскими ведьмами, истинность колдовства которых не опровергается и не подтверждается.

Совсем другие чувства вызывает изучение предыстории действующих лиц повествования. У противоборствующих сторон – сельских жителей и ведьм – в сердцах одинаково мучительный груз тяжёлой жизни.

В первой главе главный герой так размышляет о жителях Переброда: «Но… или перебродские крестьяне отличались какой-то особенной, упорной несообщительностью, или я не умел взяться за дело, – отношения мои с ними ограничивались только тем, что, увидев меня, они ещё издали снимали шапки, а поравнявшись со мной, угрюмо произносили: “Гай буг”, что должно было обозначать: “Помогай бог”.

Когда же я пробовал с ними разговориться, то они глядели на меня с удивлением, отказывались понимать самые простые вопросы и всё порывались целовать у меня руки – старый обычай, оставшийся от польского крепостничества».

От Второго раздела Речи Посполитой до отмены крепостного права прошло шестьдесят восемь лет. Помещиками в Волынской губернии на протяжении первых лет после отмены крепостного права оставались присягнувшие на верность императору поляки, а аграрное законодательство ещё долгое время было польским: его меняли постепенно.

Иван Тимофеевич упоминает и русских военнослужащих, совсем не брезгующих привитым помещиками раболепием: «К тому же мне претило это целование рук (а иные так прямо падали в ноги и изо всех сил стремились облобызать мои сапоги). Здесь сказывалось вовсе не движение признательного сердца, а просто омерзительная привычка, привитая веками рабства и насилия.

И я только удивлялся тому же самому конторщику из унтеров и уряднику, глядя, с какой невозмутимой важностью суют они в губы мужикам свои огромные красные лапы…»

Жизнь местного населения после перехода в состав Российской империи и отмены крепостного права формально изменилась, но по сути своей осталась такой же тяжёлой и полной унижений. Выделенных крестьянам земельных наделов было недостаточно.