Любовь без памяти

Женщина с огненно-рыжими волосами, собранными в кубышку, и очками с толстыми стёклами снова погрузилась в заполнение бумажек.

– Итак, если желание развестись имеет обоюдное согласие, тогда и вопросов нет. Прошло три месяца с вашего заявления, время на подумать у вас было. Ребёнок после развода остаётся с матерью, я правильно понимаю? У отца есть возражения?

Она посмотрела на Антона через толстые стёкла своих старомодных очков, и её взгляд буквально умолял его сказать что-то хорошее, она явно была не настроена решать конфликт и заполнять ещё кучу бумажек.

Судя по её вздохам в течение получаса, всё, чего она хотела – это поскорее закрыть кабинет и повесить на дверь табличку: обед.

– Нет. Мы обо всём договорились.

Регистраторша с облегчением выдохнула. Ещё на пять минут мы все погрузились в пучину тишины, было только слышно, как у кого-то из нас урчит в животе, и я догадывалась, у кого. Я вздрогнула, когда раздался звук ставящейся печати. Это было похоже на удар молотка в зале суда – нам выносили приговор, который обжалованию не подлежал.

За нами захлопнулась массивная дверь, и я наконец-то смогла выдохнуть. Ещё немного, и меня накрыла бы паническая атака прямо в этом допотопном бюрократическом кабинете, казалось, что воздух там пропитан страданиями тех, кому ставят штамп о разводе. Хотя некоторые говорят, что это праздник даже радостнее, чем свадьба. В моём случае это была, скорее, крышка гроба на моей полной надежд семейной жизни. Я взглянула в небо, словно кто-то смотрел на меня с высоты птичьего полёта укоризненно и осуждающе.

Ну да, я знаю, откуда растут ноги у страха наказания за такие грешные дела. Антон переминался с ноги на ногу. Мы оба не знали, что делать дальше – это факт.

– Ну, я пойду тогда.

Он сделал шаг навстречу ко мне, словно хотел обнять на прощание. Хотя какое на хрен прощание, когда у нас совместная дочь и видеться мы будем чаще, чем хотелось бы. С другой стороны, всегда можно найти посредника для передачи дочери ему в руки. Фу, как ужасно звучит, наша дочка – живой человек, а не вещь.

Я затрясла головой, как мокрая собака, и Антон понял, что ко мне лучше не приближаться.

– Да, иди. Мне тоже скоро забирать Снежану из садика.

Чувство вины накрыло меня с головой. Ещё полгода назад мы забирали её вместе.

Оставив позади теперь уже бывшего мужа и здание, в котором регистрируются браки и умирает любовь, я побрела по аллее. Август подходил к концу, хотя погода ещё стояла по-настоящему летняя.