Узоры наитий. Черным по белому

Осветила луна мне великую тьму,

Верил только себе, уходя на пургу.

Что такое судьба – это жизни страда.

Пожинать мне плоды, сеял тоже ведь я.

Впереди ждёт весна, утонувшая в снах,

Жизнь на деле одна, посему есть и страх.

Жить – значит чувствовать

Жизнь сквозь парадную на ветер:

Жить – значит, чувствуя, идти по ней!

Тропой подоблачной или ухабам, кручам,

Пока не кончится прописанное ей…

Но коли так, зачем тогда пророки

Твердят, широко освещая даль?

Не боги наши, а какие-то предлоги

Истлеют в пепел, и не будет жаль!

Без квоты, даже без какой-то льготы

Для совести простой закрыт надел —

Измазали на нет и оболгали души,

Скудеет вера, и пустеют церкви без людей.

Черствеет человек, топтая ценность.

Ложь подают, в глаза себе глядя…

Так было и тогда, а ныне жгуче:

Продажные правители были всегда!

Но есть и те, что сеют вечно смуты, —

По части пошлости им равных не сыскать!

По головам, по трупам путь их мутный,

И поклоняются они другим богам.

Кто им судья? Они не знают страха?

Судьба с рождения зажгла фитиль?

Да, человек у власти в эйфории статен

Иль жалок и испорчен, словно гниль.

Шепчи о невесомости любви,

Взгляни в мои глаза, впитайся в мысли.

Я на тебя смотрю как никогда,

Мы, взявшись за руки, пойдём по жизни.

Смотри, там звёзды в небесах горят,

Как искры наших чувств и страсти.

Ты слышишь этот стук сердец —

Бьют в унисон они в прекрасной власти.

Летай, как бабочка любви, порхай

Над бездной дней, в которых столько ласки.

Я твой цветок, зовущий за собой:

Ты моя нежность, ты судьба и счастье!

Всему своё время

Странствий моих неоконченных

где-то за небом ждут не дождутся —

небыль и смерть пересекутся,

время уйдёт, не попрощавшись, —

в прошлое лет снизойдёт.

Всё, что мне знать, слыть или стать,

в пропасти лет опускаясь – искать.

Сталкером быть или в омут упасть,

мысленно верить во Божью власть,

кануть в мир памяти или пропасть?

Мне время – плен, нет, не у стен,

мне время разных других перемен.

Чуждые мысли гоню прочь ни с чем,

а за спиною вновь чувствую тень,

но разговор наш останется нем.

Рвать или лгать, выбирать перед всем

то, что мне велено знать, да и кем?

Словно и нет всех историй и тем —

те, что ушли, замолчат насовсем

и никогда не вернутся из-за стен.