Рюкзак жизни

 – Она же нападёт на нас! Дура!

Но всё, чего он добился, так это наклонившуюся под их весом лодку в сторону акулы. Как бы ни старалась Света оставить весло у себя в руках, Влад оказался сильней. Он, практически отобрав предмет избиения акулы, продолжал что-то выкрикивать. А акула, будто наслаждаясь этим спектаклем, ожидала эпилога, чтобы их съесть. Она продолжала размеренно плавать вокруг лодки, поджидая или подбирая нужный момент для нападения, и никуда не спешила.

– Успокойся, – проговорила Света мягким, нежным голосом, но достаточно чётко.

Влад, не ожидая такого поворота событий, не заметил, как отпустил весло. Девушка, всё это время следившая за акулой, вновь натянула его на себя и опять стала отбиваться. Она не делала резких движений, каждый взмах был настолько плавным и неожиданным даже для Влада, что он начал понимать, как девушке удаётся до сих пор оставаться в живых.

– Чёрт… – прошептал севшим голосом Влад. – Ты говоришь! Я думал, ты немая!

Но девушка, будто его не слыша или притворяясь, что не слышит, продолжала целиться в акулу веслом и бить её по морде, как только та выныривала из воды и показывала глаза рядом с лодкой.

Вскоре под удивлённый взгляд Влада акула развернулась и уплыла прочь. Было ощущение, что кто-то свистнул с другой стороны и она, как послушная собачонка, рванула к хозяину. Парень, не ожидая этого, едва не проглотив давно безвкусную жвачку, даже присвистнул. Он давно распрощался с жизнью, и теперь увиденное, как акула, потерпев неудачу, уплыла прочь, заставило его немного взбодриться и поверить в настоящие чудеса.

– Что… Что это было? – всё ещё ошарашенно поинтересовался парень, когда Света, положив весло, уселась на своё место и, накинув на голову огромный капюшон, по обыкновению ссутулилась.

– При виде акулы можно сделать лишь одно – стать акулой, – вновь держа в руках нож, тихо, так чтобы её голос был едва слышен на другом конце лодки, проговорила Света.

Сколько бы Влад ни пытался её допрашивать после, от неё он не добился больше и слова. Парень не понимал совершенно ничего.