Сказки Белой Горы. Часть III

В основном, истерия в СМИ о коронавирусе и вакцинации, идущей с явной пробуксовкой, а как не буксовать, если прет из всех щелей явная фальшь. Цели правительства мутны и непонятны, а народ столько раз за последние годы обжегся на обманах, что давно властям не верит… Промелькнул интересный юбилей: тридцать лет референдуму 17-го марта, о сохранении Советского Союза. И что в итоге с народным волеизъявлением сотворили – сморкнулись в него и вытерли им задницу…

В половине девятого утра Кучак и я уселись пить чай.

Александр Васильевич неуклюж и медлителен, однако ворчлив и очень любит подгонять. Пока я носился с чайником и закуской к чаю, Кучак недовольно бурчал:

– Воды небось мало налил? Зачем нам варенье, если хлеба нет?

Пришлось огрызнуться:

– Сиди, не вякай, хлеба у нас полно.

– А воды?

– Ещё больше.

– Где же ты хлеб взял?

– Балбес! Мы с тобой в ларёк вместе ходили.

– Да это американский, я его не буду есть.

Внимания на его причитающую ворчливость, обращать никогда не стоит – обычный старческий синдром привередливости. Когда всё было готово, я решил отыграться:

– Ты почему меня ругаешь? Я стараюсь, воду варю, твою блудливую физиономию в рассказы и повести вставляю. В чём дело, чем ты недоволен? А ну-ка кайся!

Кучак, чуть ли не с ленинским прищуром и озорством глянул на меня:

– У тебя пряник тульский есть?

– Есть.

– А он медовый?

– Ну, медовый.

– Тогда тащи: съем и каяться начну.

Я, удивленный поведением злодея, торопливо принёс катализатор извинения. Ел он неспешно и обстоятельно, держа пряник в одной руке, а другой почёсывал за ухом у лохматой черной кошки, как бы обдумывая покаянные слова. Я от умиления прекратил прихлёбывать чай из фирменного бутырского бокала. Покончив с плоским сладким изделием, Кучак скинул крошки на пол, потянулся за своей семисотграммовой кружкой, немного отпил, отдышался и спокойно заявил:

– Я передумал.

– Чай не хочешь пить?

– Нет, каяться.

От негодования у меня едва не отнялся язык:

– Зачем тогда пряник просил?

– Принца помянуть.

Тут очнулся дремлющий над Кучаком киевлянин Толя, по странному стечению обстоятельств, не владеющий украинским языком:

– Блатной? С какого сектора? Я не помню такого.