На роду написано

Она шла и думала, встретит ли сегодня Алхана и хочет ли его видеть? Поглощённая мыслями, она ни на кого не обращала внимания, поэтому и не заметила, как за ней, прячась за спинами прохожих, следует Максим.

Что сподвигло неревнивого мужчину следить за женой, об этом сказать непросто. Всю неделю его преследовали глаза Эммы, когда за Алханом захлопнулась дверь – то ли благодарные, то ли тоскливые. Нет, он так и не понял, может, поэтому и устремился за женой.

Она переходила от прилавка к прилавку, ненадолго останавливалась, перекидываясь словами с продавцами, что-то складывала в сумку.

Максим уже корил себя, что затеял всё это, и собрался было уходить с рынка, но тут заметил Алхана, который пробирался через сновавших туда-сюда покупателей. Он спешил к Эмме – это было так явно, что Максим решил подойти ближе.

– Эмма, я так рад, что ты пришла. – Подхватив её под локоть, Алхан спросил: – Твой муж ничего плохого тебе не сделал?

– Конечно, нет. – Эмма освободилась от чужой руки, боясь, что кто-то из знакомых может её увидеть.

 – Алхан, мне ещё мяса купить надо. – Он, неожиданно встрепенувшись, потянул Эмму за собой.

– Как знал! У меня уже приготовлено, в конторке лежит. Пойдём, всё для тебя! Хорошее мясо.

Дверь рыночной конторки захлопнулась, отрезая от любопытных взглядов замужнюю молодую женщину и черноглазого юношу.

Самодельное строение было собрано из деревянных щитов, и если приблизиться к нему вплотную, то можно было расслышать, о чём говорилось внутри. Максим прижался спиной к стенке возле запылённого оконца, замер.

– Алхан, где твоё мясо? Дай я на него взгляну.

– Вот оно, свежий кусок. Эмма, выходи за меня замуж, не пожалеешь.

– Сразу замуж? А что, мне нравятся решительные парни. Но замуж пойду только в том случае, когда у тебя не пушок будет над верхней губой, а усики.

– Я два-три раза побреюсь, и у меня усики будут.

– Значит, выйду за тебя замуж, деньги готовь. – Эмма хохотнула.

– Насчёт денег можешь не беспокоиться, деньги у меня есть. Садись, садись сюда.

Скрипнули диванные пружины, что-то упало на пол. Внезапно возник оживлённый спор, за ним подозрительное шуршание и растерянный женский голос:

– Алха-а-н…

– Не бойся, любимая.

Вновь зазвучали подозрительные шорохи, возбуждённый мужской голос, потом женский:

– Аккуратнее, а то упаду.

Максим представил, как Эмма с Алханом лежат на самодельном топчане, как совсем молодой, но уже поднаторевший в любовных делах азербайджанец «управляет» чужой женой.