На роду написано

Зная, в какое время Зенин приходит с работы, Максим стал поджидать его недалеко от дома. Увидев товарища, Геннадий аж споткнулся, побледнел, однако поздоровался.

Максим помедлил немного, затем спросил:

– Гена, может, всё-таки вспомнишь, что удары тебе Соколов наносил? А то это дело так и будет кочевать от одного следователя к другому.

Зенин стал переминаться с ноги на ногу. Наконец произнёс:

– Макс, ты думаешь, я не переживаю? Но что я могу сделать: сам себе приговор подписать?

– Гена, сколько бывает случаев, когда человек забывает даже то, как его зовут, а потом вспоминает.

– Макс, я всяко крутил, думал, но каждый раз прихожу к одному: меня могут посадить за дачу ложных показаний. Как ты не понимаешь?

– Гена, я видел, как ты бросил камешек в жигулёнок. И представь: я подтверждаю всё это на следствии. Что с тобой в этом случае сделают? Сразу же посадят.

Геннадий изменился в лице, ссутулился.

– Зачем ты мне это говоришь?

– Затем, чтоб знал: я не сволочь, как ты.

Максим окончательно понял, что его бывший товарищ – трус. И не только трус, но ещё и предатель.

Буравя его прищуренным взглядом, медленно, с сарказмом проговорил:

– Иуда ты, Гена, и другого имени тебе больше нет.

Сплюнув через левое плечо, Максим быстрым шагом пошёл в другую сторону, побоявшись, что не сдержится и врежет подлому человечку промеж глаз.

В этот вечер Максиму впервые захотелось напиться.

– Ты с Геной, с этим уродом встречался?

Услышав острое словцо в отношении Геннадия, Максим с особой нежностью посмотрел на бывшую жену.

– Да, Эмуля, встречался. И знаешь, мне вдруг полегчало, потому что груз, который висел на душе, исчез куда-то. Значит, душа от грязи освободилась. Согласна со мной?

– Согласна. Рассольник будешь?

– Буду.

– А винца, может, всё же выпьем?

– Давай, сейчас я сам организую это дело.

Максим открыл холодильник и, взяв оттуда початую бутылку сухого вина, стал разливать по стаканам.

Эмма в эту минуту наливала в тарелки рассольник.

– Макс, я в зале сегодня буду спать.

– Почему?

– Я не выспалась из-за твоего храпа. А сегодня ещё сильнее будешь храпеть, потому что устал, говоришь. Ты не обидишься?

– Нет, конечно. А насчёт храпа ты права, я мастер по этому делу.