На роду написано

Потом, глядя куда-то в сторону, сказал:

– Понимаешь, Макс, я что-то растерялся и с дури ляпнул, что не видел, кто меня бил по голове. А потом испугался, что следователь скажет, что я хочу запутать следствие. И меня за дачу ложных показаний – в кутузку.

– Гена, в следующий раз, когда тебя следователь вызовет, честно скажи, что ты вспомнил: удары кирпичом тебе Соколов наносил.

– Макс, я ещё раз говорю: меня в этом случае могут привлечь к уголовной ответственности за дачу ложных показаний.

– Гена, пойми, это не дача ложных показаний: вчера ты не помнил, а сегодня вспомнил. Ведь голова – это тёмный лес.

– Я согласен, что голова для врачей тёмный лес, но у следователей своя голова. Нет, Макс, показания я менять не буду.

Максим качнул головой и, не попрощавшись, ушёл. «Ну и козёл ты, Гена, – со злостью подумал. – Ты даже не козёл, а предатель. Как с тобой дружить после этого? Ты теперь и не друг, и не враг, а так.

Вечером, как только Эмма пришла с работы, Максим рассказал ей о разговоре с Геннадием.

Выслушав бывшего супруга, Эмма с ненавистью в голосе произнесла:

– Ну и друг у тебя, с-сволочь. Мне он, кстати, с первого взгляда скользким показался, а у меня врождённый нюх на людей. В общем, мы с мамой срочно будем искать адвоката. Говорила сразу: надо найти хорошего защитника.

– Я не насчёт денег волнуюсь, а знаю, что адвокат мне пока не нужен. Чем он поможет? Я свои показания не изменю, Генка их тоже отказался менять. Хотя он-то обязан их поменять.

– Макс, опытный адвокат в любом деле найдёт то, чего ты не видишь. И подскажет, как правильно поступить.

– Нет, дело к концу подходит, тем более никто не будет менять показания.

На следующий день Максим шёл по улице города, а навстречу ему школьный товарищ.

– Ма-а-кс, а я второй день тебя ищу. И в школу звонил, и в деревню.

– Что-то срочное? – пожав протянутую руку, спросил Максим.

– К нам мой дядя приехал, он главный прокурор военного округа, генерал-майор. Я ему рассказал про твой случай, и он хотел бы с тобой поговорить.