Танцы с чужим котом. Странный Водолей

Циркачка-вершина – ну метров на десять всего и повыше, чем покрытый снегами хребет, на котором стоит. И хребет так кругло нас обошел, что чуть-чуть не сомкнулся за нами.

Мокрый снег лепит в морды, собачьи, людские – что ему.

Слева вползаем наверх, так к дому поближе. Собаки, конечно, Лаиш предводитель, наверх не полезли, остановились и тихо на склоне легли. Вниз за хребет посмотрев, Шар недовольно лицо удлиняет. Нет. Это не то. Спустились к собакам и от этого места траверсом вправо пошли. Собаки исчезли, для них снег глубины невозможной.

Пока что усталости нет, неудобство от темной погоды. На правом плече оказались легко. То ли так в котловане всегда, то ли здесь высота и слегка высотой опьяненье.

Мне страшно в горах никогда не бывало. Все чувства вбирала тревога, хватит ли сил. В обморок падала, просто идти не могла. Но теперь я другая, ведь здесь я живу так давно, что горы своими считаю.

Что за маршрут, я не знала, но Шар, Шар надежней стены. Я по сравнению с ним не полшара, не четверть, а одна 256-ая.

Сегодня мне кажется, что шла я тогда, как овца на закланье, себя не считая ни жертвой, ни даже овцой. Траверсом склон подрезая, конечно же видно, лавина возможна, но угроза в уме промелькнула, а чувств никаких.

Вот мы на хребте, правее циркачки. Что впереди, не заботит. Ведь видимость ноль. Упадем, ну и что. Эйфория. И в этот момент будто пришло разрешенье горы: туман осветился. Все дурное в солнечной взвеси исчезло. Пройдем.

Прочь от циркачки путь по хребту, снег здесь не глубок, по колено, шагаем, левой рукой держась за карниз, как за перила.

Отсюда шагнуть через хребет одному – а мы без веревки – почти так, как в воздух упасть с самолета. Нет места ни мыслям, ни чувствам. Вот я, вот сюда мне надо шагнуть. Вверяешься Богу, Судьбе или тому, кто поближе.

Из котлована шагнула наружу. Ослепла, в режим автомата вошла.

Что помню сейчас? – Белизна. Белизна без изъяна. Белизна – совершенство, как вечность, как смерть. За это нельзя ухватиться – течет. Трудно ногам удержаться – ползет.

Видеть почти невозможно – слезы, и лишни очки. Всё смешано с Солнцем. Стужа с жарой, ослепленье со счастьем.

Бояться? Но нет впереди ничего, ни горя, ни тьмы.

Шар пускает снежок, тот улетает, скрываясь из виду метрах в шести. Спуск начинаем. Идем серпантином, и Шар впереди исчезает так часто, что надо спешить. Снег – не вода, не утонем, и крутизна – не обрыв, слава Богу. Спустились.

Морена. Сначала камень и лед, потом потекло. Передышка.