Учительница русского

Но в последнее время у неё не было никакого желания осуждать других, процеживать их сквозь угольное ушко, копаться в мотивах, причинах и извиняющих обстоятельствах. Они поступали так или иначе, руководствуясь своими принципами, опытом, в конце концов, воспитанием, принятой ими моралью. Она не хотела быть ничьей судьей. Ровно как не хотелось ей теперь ковыряться в отношении к ней Ульриха. Варе это казалось унизительным.

– Обещаю, что буду осторожна с ним, – выдавила Варя в ответ на предостережения Ивана Петровича.

– И не с ним одним! – отец назидательно поднял вверх натруженный палец, увенчанный широким, пожелтевшим ногтем.

 – Заново сгущается небо над нашими головами, тревожно как-то.

Варя молчала, не решаясь признаться, что чувствует ровно то же самое.

– Ты нашла работу хорошую, и, чтобы ты понимала, против немца я ничего не имею. Только не забывай: это не они нас кормят, а мы – их. Оно ведь как, если посудить: они нам – идеи, просвещают нас, тёмных, а мы темны только наружностью, а внутри все светимся.

Как уголёк: он снаружи сажей покрыт, а внутри теплится. Теплились всегда, покуда ни запутали нас умы эти умные, в сговоре с нашими доморощенными «просветителями».

– А, может, ну её, эту работу, – вдруг проговорила Варвара, – смотри, какой лес кругом, сколько земли! Есть, где укрыться и чем прокормиться…

– Эх, доча-доча, я тоже так думал в своё время. Только этот лес – не одной тебе нужен, – вот в чём закавыка…

Глава 11

Сентябрь исчерпался, оставив голый, истрёпанный корешок календаря сиротливо болтаться на стене.

Его долго никто не менял, и для немецкой педантичности это выглядело странно, неспокойно, а оттого – удручающе.

Варвара то и дело зацеплялась взглядом за этот корешок, спрашивая себя, бывает ли кто-нибудь в этом доме, кроме них. Вокруг стояла кладбищенская тишина, нарушаемая только ходом стрелок на старых часах, да их голосами, звучащими сегодня как-то безрадостно и совсем приглушенно. Закончив урок, Варвара попрощалась с Вильгельмом; он умолял не оставлять его одного, но её ждала служба в консульстве, куда она не могла взять его с собой.

На подносе в передней, перед самой дверью, Варя, как обычно, нашла своё жалование за проведённый урок. Опустив деньги в карман, она как раз собралась выйти, но на пороге её чуть не сбил с ног хозяин квартиры.

Столкнувшись с Варей, Ульрих отпрянул и тут же стремительно приблизился, положил ладони ей на плечи и громко заговорил на удивительно добротном русском языке.