Не было бы счастья…

Или кого уж там они изловили? Вот от того в благодарность за собственное выживание люди по сей день у нас на посылках.

Но вернемся к нашему расследованию. Как я уже упомянул до того, как моя творческая натура заставила меня поделиться с вами некоторыми фактами из истории кошачье-человеческих отношений, охота и борьба – это исконные кошачьи занятия. Так что пройти мимо аккуратно лежащей под трупом потерянной в пылу борьбы сережки я не мог. Осталось придумать, как донести эту простую мысль до моего визави.

Поразмыслив, я спрыгнул со стула, где, как несомненно казалось Петровичу, дремал, а на самом деле лежал, напряженно прислушиваясь к монотонному речитативу, содержащему столь вожделенную для меня информацию, и выразительно помяукав вышел из кухни и направился прямиком в спальню.

Петрович отвлекся от чая и своих размышлений и обеспокоенно последовал за мной, громко вопрошая: "Что с тобой, котик? Что ты плачешь? Хозяйка твоя расстроится, если с тобой что не так!" Я решил, что его готовностью к общению необходимо воспользоваться незамедлительно и с удвоенной скоростью поскакал в спальню, задрав хвост, чтобы Петрович меня точно заметил и не потерялся.

Влетев в комнату, я начал озираться в поисках подручного учебно-методического пособия, которое помогло бы мне донести свою мысль. В конечном итоге, мой выбор пал на плюшевого медведя, сидевшего на Майкином туалетном столике возле кровати. Я незамедлительно вскочил на столик и яростно вцепился в медведя, изображая борьбу.

Вошедший в комнату вслед за мной Петрович сначала моих попыток не оценил, а со словами: "Котеночек поиграть захотел! Смотри только ничего не разбей, а то хозяйка тебе задаст, когда, дай бог, вернется…" – вознамерился вернуться на кухню к своему чаю и думам вслух. Этого допустить я не мог, так что, издав протяжный мяв заскакал по туалетному столику, одновременно валяя по нему медведя, к которому предсказуемо прицепились несколько Майкиных украшений.

Затем, мы с медведем совершили героический и безусловно крайне грациозный и артистичный полет на пол, в процессе которого я чуть не отбил себе зад, а пара побрякушек, прицепившихся к плюшевому экспериментальному стенду, отцепились и полетели по углам комнаты. Не понять столь прямой намек было просто невозможно! Я был уверен, что цель достигнута и победно обернулся на Петровича.