Череда совпадений, или История городка имени Виры

Даже если он оставался в квартире один, на что я сразу дала ему разрешение, то ждал моего возвращения, чтобы сесть за стол вдвоем. Мне нравилась его компания, а ему нравилось находиться где-то не на улице, и тем более не дома. Про его семью я больше не спрашивала – слишком щекотливая тема – в отличие от Тома, который не скупился на вопросы. От некоторых у меня волосы дыбом вставали, но вспоминая, в каких условиях этот ребёнок рос, даже радовалась его любознательности.

Я смаковала свой кофе, наблюдая, с каким жаром он поглощает съестное, и мне это не могло не радовать.

– А как тебя зовут? – Том задал вопрос с набитым ртом, а заметив, как дрогнули мои брови, быстро прожевал и спросил ещё раз, уже нормально. Не то, чтобы мне это не нравилось, просто подумала, что базовые манеры ему не помешают.

– Я Сэм. – он ответил на моё рукопожатие.

– Сэм, это очень вкусно! – Тарелка с панкейками стремительно пустела, а я впервые увидела, как он улыбался. – Как это называется? – Том потянулся за ещё одним кусочком.

– Панкейки. – я выложила оставшиеся в сковородке поверх несъеденных. От них едва заметно шёл пар, воскрешая наполняющий комнату аромат.

– Вроде как маленькие воздушные блинчики?

– Вроде как. – я улыбнулась.

– Руку на сердце, отныне это моё любимое блюдо! – в доказательство он положил правую ладонь на грудь, а я поперхнулась своим кофе от такого лексикона тринадцати-летки.

– Ты где такие выражения откапал? – он засмеялся, а я начала оттирать футболку от напитка, не сводя с него глаз.

– Когда мне не надо идти в школу, я сижу в местной библиотеке. Там тихо и спокойно, и много интересных книжек. И, – мальчик опустил глаза. – Там почти никого не бывает.

– Что ж, Том, кажется у тебя появилось новое место, в котором ты можешь прятаться от реалий бренной жизни.

Покончив с едой, мой гость вызвался помыть посуду, ссылаясь на мою недавнюю оплошность, а я ушла переодеваться в домашнее. Встретились мы в гостиной, где он рассматривал мои фотографии, рисунки и карточки, прикреплённые к пробковой доске.

– Сэм, разве тебе не грустно? – он уселся на диван и обнял подушку-кошку, в длине не уступающую ему самому.