Глухая лягушка

Ваня деликатно посторонился у дверей, пропуская девочку вперёд, и Катька, переступив порог и увидев всё это великолепие, плотоядно облизнула губы и восхищённо воскликнула: «Класс!», применив новое слово в своём лексиконе, подцепленное вчера у Вовки, который живёт через дорогу.

Но тут она обратила внимание на дощатый пол, по которому, извиваясь, бегали несколько оранжевых сороконожек с длинными усиками, и их нагловатый вид показался Катьке невыносим, отчего она взвизгнула и выскочила на улицу, оттолкнув Ваню.

– А где у тебя тут можно пописать? – деловито спросила Катька, оглянувшись по сторонам.

– Прямо здесь можно, – ответил Ваня и на правах хозяина оттянул вниз свои шортики, вытащил оттуда писун и стал поливать дугообразной струйкой песчаную дорожку перед собой.

– Ой, а почему ты из краника писаешь? – удивлённо спросила Катька, внимательно рассмотрев Ванькин процесс мочеиспускания.

– А как ещё писать? – в свою очередь спросил Ваня, не прерывая действа.

– Вот так надо! – сказала она, стащила свои трусики до колен, продемонстрировав полное отсутствие у себя рудимента, и, присев тут же на дорожке, тоже стала журчать.

В свою очередь удивлённый Ваня, наспех закончив малую нужду и забыв попрощаться со своим новым другом, побежал к бабушке рассказывать, что у Катьки нет писуна, на ходу заталкивая свой в шорты. Катька, тоже натянув трусики выше пупка, быстро пролезла через дырку в заборе и побежала к бабе Зине рассказывать, что у Ваньки есть краник, через который он писает.

Долго потом две бабушки осторожно рассказывали малышам о первых половых признаках у людей, пока дети не поняли, что основное различие между мальчиком и девочкой – это наличие или отсутствие краника. Прослушав первый курс о половых различиях, Катя с Ваней надолго (почти на двадцать лет) потеряли всяческий интерес к половым органам друг друга.

Так вот, на бабушкин вопрос, почему он не хочет сегодня мыться, Ваня ответил:

– Там, за баней, живёт большая страшная лягушка.

– Глупенький, – улыбнулась бабушка, – вовсе она не страшная, а очень даже добрая, пойдём, посмотрим на неё, – и, взяв Ваню за руку, повела его к бане. Действительно, поперёк тропинки у самой бани сидела толстая серовато-чёрная жаба. Расставив в стороны короткие передние лапки, она медленно пошевеливала бледными пальчиками на них с бугорками на концах, склонив голову набок, как будто к чему-то прислушивалась, не обращая внимания на подошедших.