Глухая лягушка

– Долгое прощание с молодой женой? – пошутил он, принимая рюкзак у Кеши, зная, что он полгода назад подженился на табельщице цеха, девушке без каких-либо устаревших, по её мнению, моральных принципов, которую незадолго до этого устроил на завод начальник цеха, имевший с ней интимные отношения за материальные вознаграждения. Но так как эти вознаграждения за ласки становились всё скуднее, она соблазнила перспективного толстячка и стала жить с ним, при этом не изменяя своим сексуальным привычкам спать с кем попало.

– Да, немного задержался, – уклончиво ответил тот, с трудом, двумя руками, протягивая ему рюкзак.

– Ого, он что у тебя, кирпичами набитый? Основательно тебя родственники подготовили. На целый месяц, наверное, продуктов натолкали, – рассмеялся Алексей, подавая рюкзак ребятам в каюту.

Петрович завёл моторы, Алексей отдал швартовые концы, катер взревел и, как застоявшийся жеребец, рванул с места, присев на корму. Два часа они неслись по-утреннему слегка туманному морю, тщательно огибая все извилины береговой линии, оставляя за собой широкий пенный след, похожий на белую дорогу на синей глади залива.

Двое парней сбросили на воду вёсельную лодочку, захваченную с собой, специально изготовленную ими из композитных материалов для высадки на берег и постановки сетей, загрузили в неё сети и отправились ставить их в метрах пятистах от катера, на пути предполагаемого хода кеты. А добровольный повар Жека приступил к приготовлению обеда на газовой плите, остальные помогали ему, чем могли.

Часа через два, когда постановщики сетей вернулись и, привязав лодку к корме катера, поднялись на борт, там уже был готов обед, приготовленный из всевозможных мясных блюд и морских деликатесов, поднятых ныряльщиками со дна моря рядом с катером. Трапеза была восхитительной и обильной, а так как все блюда вкушались под тосты, то сиеста затянулась часа на два. И только в третьем часу дня, когда осеннее солнце основательно прогрело холодный воздух, все пошли купаться, прыгая прямо с катера в чём мать родила, и только Кеша остался сидеть на носу катера, сняв с себя рубашку, обнажив белый рыхлый живот и слегка прыщеватую широкую спину.

– Иннокентий! Прыгай в воду, она очень тёплая, не бойся, не простынешь! – кричали ему ребята, плавая вокруг катера.

– Что-то не хочется, – отвечал им Кеша скромно, стесняясь признаться, что плавать он совсем не умеет.