Под знаком OST. Книга 4

Она схватила телогрейку, которая висела на крючке в коридоре, накрыла свою голову, держа ее двумя руками над собой, побежала во двор, в сарай за яйцами из-под курицы. Лена что-то еще промычала, причитая и утирая слезы, потом дошла до сарая, забрала у Муси яйца и положила их в фартук, пошла к дому.

В сарае было тихо, и лишь курочки тихо кудахтали в темном дровяном сарае. Моросил мелкий и противный дождь, дорожки развезло. Муся посмотрела в узкое окошко и увидела вдалеке Марфу, которая шла в ботах и галошах домой, несколько раз чуть не упав по дороге.

Когда Муся Растопчина вернулась в дом, немая Лена успела нагреть большой самовар, чайник на золотистой короне, который нагревался от тлеющих шишек, на столе уютно белел фарфоровый сервиз из пяти чашек и блюдец, сушки и ириски были в корзинке на столе. Муся положила яйца на стол, потом села в кресло, укутавшись в плед и начала читать пьесу Чехова «Чайка». Лена махнула на Мусю рукой, выбежала, потом принесла из сарая еще десяток яиц, вздохнула, посмотрев в окно.

В окне избы была видна калитка, у калитки была привязана лошадь, запряженная в большую подводу. Лошадь была старая, гнедая, в серых яблоках, с седой челкой и седыми ресницами, мирно ела овес из торбы, привязанной к деревянному столбу. Когда Лена вошла в дом, ее волосы промокли от дождя, в руках были яйца.

– Эх, занятия в кружках в ДК наверное на неделю отменят. А может и больше!

Лена замычала, запричитала, увидев, как закипел самовар на шишках, потом стала разливать чай по чашкам, и вскоре она и Муся оказалась за одним столом.

– Да на тебе лица нет, ты бледная как смерть, впрочем, не знаю даже, что и думать.

Лена подходит к зеркалу, смотрится в него, причесывается, глотает таблетку, мычит.

– А ты, Лена, где была с утра, пока я в Харовске была? Я узнала, что Сталин умер, приехала вот в Дом культуры! Через неделю буду «Чайку» читать со сцены. Я свой номер отрепетировала!

Муся выпивает чай, затем тихо произносит, обращаясь к Лене:

– Я смогу вернуться в Москву в мае, отдала прошение Анисимову.

Эх, сестры мои не дождались амнистии!

У Муси портится настроение, она быстро съедает сушки, потом ириску, выходит в другую комнату, через минуту Лена заглядывает в спальню. Муся стоит, закрыв руками лицо, слезы текут ручьем, Лена заходит, обнимает ее, пытаясь успокоить, однако в итоге сама начинает плакать навзрыд. Муся замечает лежащую на столе газету «Известия», вытирает слезы, машет рукой на Лену, которая выскакивает из комнаты.