Картины снов и застолий. Готические стихотворения

Птицы райские в стекла палат

Суе клювами хищными бьются,

Тускл Вифлеем, призрачен Эйлат,

С кем и цвесть феи неб остаютчя.

Ах, мы сами, Господе, тлеем

За миражными волнами Леты,

Где серебром ночной Вифлеем

Осыпает царей силуэты.

Портреты юдиц в сусальном золоте

Первый фрагмент

Ядный шелк обовьет рамена

Гостий пиров, гадалок склепенных,

Несть пророков, благих имена

Как учить меж начиний злопенных.

Что и плакальщиц неб оглашать

К требе дней, ледяные пасхалы

Всё мрачнее, царей воскрешать

Суе ныне, их терния алы.

И одесно юдицам сеим

Пир алкать, где легко бронзовеем

В черных снах мы и еле стоим,

И от холода ночи трезвеем.

Одиннадцатый фрагмент

Торты с ядом урочно взбивать

Околдованным феям столовым,

Нас хариты манят пировать,

Мглу ведя по серветкам лиловым.

Нощность пей, юн честная гурма,

Балы эти к утру завершатся,

Хлебоимна царица Чума,

Гостьи ночи ее и страшатся.

Злотоскливо ж веселие Ид,

Силуэтами полн бестиарий,

И немеют уста аонид

От царевен чарующих арий.

Двадцать девятый фрагмент

Золотых ли царевен травить

Иды вновь собрались о каморах,

Фей антоновкой будем живить

При седых звездочетах и Орах.

Ветхим пурпуром тьмы налием

Антикварные битые кубки,

Пой обручниц стола, Вифлеем,

Ныне все и успенны голубки.

Ах, Чума, это время земных

Страшных пиров, эфирной их неги —

С барвой фижм и шелков ледяных,

Красным принтом чарующих снеги.

Сорок первый фрагмент

И серебро тускнеет, Аид,

Вновь решетники ночи замирны,

Сумасшедших бежим аонид

В красном воске и течиве смирны.

Эти томные веи, шелка

Бледных юдиц и гробов мрачнее,

Их ли поступь небесно легка,

Их дыханье ль Чумы холоднее.

Мир не вспомнит, фиады уйдут

На иные пиры и этажи,

И обручницы нам раздадут

С шелком неб черных лилий винтажи.

Пятидесятый фрагмент

Хвойный морок червонный престол

Царства снов овиет – соявятся

Гости неб и подсядут за стол,

И веселию фей удивятся.

Иокаста-царица, Колон

Тень розариев суе лелеет,

Косы юн серебрит Аквилон,

Всяка днесь ни о чем не жалеет.

И чаруются дивы лишь тьмой

Иль огнями, легко навитые

Хором их, пировая с Чумой

И макушки следя золотые.