Картины снов и застолий. Готические стихотворения

Хватит, Цинтия, млечности им,

Аще Троица, будем жасмины

Вить алмазным огнем всеблагим,

Лити пламенный воск на емины.

И опять набегут к столам тьмы

Четверговки с подносами корок,

И вскричим: Это, Господе, мы,

Вижди нас чрез диаментный морок.

Двадцать второй фрагмент

Се цветет неотмирный жасмин,

Се нагорий лекифы мерцают,

Цветом выбить ли течный кармин,

Пусть фиады его презерцают.

Боги, боги, молчите, одне

И любили нас одницы камор,

Скорбь утопим в холодном вине,

Где лишь червою пишется мрамор.

Навия доннам локны, Морфей

С воском снов их зефирность алкает,

И серебро по лядвиям фей

На кровавый паркет истекает.

Тридцать шестой фрагмент

Пой, Цитера, нисан восславляй,

Кущи садов, дарующих розы,

В белых граций холодность вселяй,

Навевая любовные грезы.

Минет век и червицей одной

Юровые сады озлатятся,

Выбьет цвет их Борей ледяной,

Плети мглы на добычу слетятся.

Взор Микеля темно премерцал,

Славу неб ли пииты стяжают,

И осколки червонных зерцал

Ид с лекифами вин отражают.

Тридцать восьмой фрагмент

Внове тускло серебро ведут

По хлебам и фарфору менады,

Яко дивные пиры грядут,

Время цветью свивать колоннады.

Елеонских зеленей арма

Восточается к небам эфирным,

Фьезоланских нимфеток гурма

Шелком нас всечарует порфирным.

От Эдема нашлют ангелков,

Им Господние копья даруют —

Жечь в лепнине бегущих волков

Над столовьем, где цари пируют.

Пятидесятый фрагмент

Восточайся, небесный Зефир,

Южный сумрак осети ночные

Распахнул, благовонный эфир

Нам тенета дарит выписные.

Ирод-царь помнит эти ль цвета

Черноспелых тлеющихся вишен,

Сколь одесная кровь излита,

Неб амфорник и станет нелишен.

Господь-Бог, на вечернем столе

Хлеб зерцая о барве солонниц,

Преглядит, как в диаментной мгле

Нас влачат меж порфирных колонниц.

Портреты юдиц с лилиями и жасмином

Тридцать второй фрагмент

Меж холодных скульптурниц ночных

Превиются язминами гости,

Королевны шелков ледяных

Убегают, пьяны ягомости.

Эти лилии мертвым идут —

Червотечные, битые мглою,

Нас юдицы к столам и не ждут,

Всяка с темной флиунтской иглою.

Мы ли, Господе, в бледном огне

Содрогаясь, оцветники мая

Внове чаем, где Цины одне

Пляшут нощно, жасмин вознимая.