Картины снов и застолий. Готические стихотворения

Двадцатый фрагмент

Восточайся, порфировый май,

К небесем, балуй томных юнеток,

Их зеленью садов обнимай,

Прячь им в фижмы серебро монеток.

Иль явимся урочно как есть,

Аще нас лишь юдоль и зерцала,

Яко дале неможно сонесть

Ветхотечные эти зерцала.

Ирод-царе, менад весели,

Нимф цикутой дари благовонной,

Где по тусклой сирени влекли

Нас о цвети закатно-червонной.

Двадцать восьмой фрагмент

Феи смерти ль о хладных шелках

Ищут мальчиков белых, кровавых,

Свечи пиршеств горят в цветниках,

Ночь нежна ли для одниц картавых.

Царство Оз юных граций манит

Бледноогненной тьмою лилейной,

По меловой остуде ланит

Воск течет из утвари келейной.

И забудется Господе сном,

Цветность млечных садов прелияши,

И увидит на пире земном

Сребром битые с кровию чаши.

Сорок седьмой фрагмент

На сосудах из воска тлееть

И урочно желтице подвальной,

Ах, мила изумрудная плеть

Юной деве и грешнице свальной.

Ирод-царь несть лекифы велит

С кровью бледных младенцев, амфоры

Все обиты серебром, белит

Мая цветь дорогие фарфоры.

Тот кровавый жасмин ли исчах,

Тьмой увился ль оклад мироточный —

Днесь горит в наших мертвых очах

Несоимный путрамент цветочный.

Пятидесятый фрагмент

Воск лиется на рамена дев,

Белым цветом холодных прелестниц

Одарят гои неб, соглядев

Их фигуры меж розовых лестниц.

Полны домы Никеи блядей,

Где Чума, где и ядные узы,

Царскосельских ли мнят лебедей

О серебре точеные музы.

Виждь, Патрина, хотя бы менин,

Увиенных аромой и снами,

В хладном блеске венечных лепнин,

Мглу кадящих над их раменами.

Портреты юдиц за столами в пенатах

Пятый фрагмент

Первой лунной богине хвалу

Воздают меловые юнетки,

И садятся к яркому столу,

И в начинье бросают монетки.

Августовское пиршество неб,

Где фиады бледны и княгини,

Сим порфирный вседарствует хлеб,

Им клико наливают богини.

Снов картены парафий темней

И жалка слота мраморных лестниц,

И одне хороводы теней

Шелком чествуют юных прелестниц.

Девятнадцатый фрагмент

Августовские барвой столы

Устилают фиады, вбирайте

Их одесность, младые юлы,

Темновейных юдиц презирайте.

Яко пирствуем, к амфорам несть

Хлеб и маки, гешефты златые,

Мы еще соявимся как есть,

Нас оплачут еще всесвятые.