Кинокефал

Бывать здесь раньше мне не случалось, поэтому я безмерно рад, что вы любезно согласились дать интервью о выведенной вашим отцом породе – об алеманском пинчере.

«В этих приветственных словах уже столько вранья, а это только начало», – вздохнул я, покосившись на окно, да на убранство голых стен.

– Садитесь, – указал на стул напротив стола. Шлюфлер тут же, до неприличия скоро, воспользовался предложением. Движения его были изворотливы и чрезмерно суетливы. Неприятное зрелище.

– Так, что вы знаете об отцовской породе? – журналист довольно вальяжно и непринужденно, насколько позволял стул, расположился на нем.

– Прошу прощения, герр Шлюфлер, но я упоминал, что могу рассказать лишь об отце, то немногое, что я о нём знал. Об алеманском пинчере мне неизвестно ничего, кроме того, что я передал отцовских собак его другу – герру Ребелю.

– Так что же вы можете рассказать об отце? – без колебаний переключился Шлюфлер.

– Об отце я знаю мало, так как наше общение имело периодичный характер.

Отец всегда был очень целеустремленным человеком, поэтому не удивительно, что он добился нужных ему результатов.

– Извините, – глаза Шлюфлера превратились в гадкие щелки, – вы хотели сказать, кинокефалом?

– Нет, – в свою очередь сощурился, – я выразился, как и хотел.

– А ваш отец тоже называл себя человеком?

– Нет, – сильно скрипнул зубами, – он именовал себя кинокефалом, чтя корни и род.

– Насколько мне известно, – Шлюфлер откинулся на спинку стула, – почитающим род противопоказаны браки, вызывающие кровосмешение, а Луис Доберман между тем был женат на Энн Элизабет Шоль, не имевшей и признаков кинокефалов.

Шерсть вздыбилась на загривке, но у меня был высокий воротник, потому эта перемена осталась незаметна.

– Знаете, дела отца – это сугубо его дела, и ни я, ни тем более вы не смеем в них углубляться! Вам надо узнать о собаках? Хорошо, я расскажу своё единственное впечатление от встречи с ними.

После смерти герр Добермана я единожды был в его доме и убедился в неуправляемости этих существ. Они злы, агрессивны и готовы накинуться на любого, вошедшего в их пространство. Не знаю, зачем отец их вывел, вероятно, для охранной службы. Для чего-то иного они совершенно не пригодны.

По мере моей тирады уголки губ Шлюфлера расплывались в еле заметную улыбку, и я понял, что наговорил явно лишнего.