Короткие рассказы о любви

Почти все они были от него без ума, поскольку Федька выглядел спортивным и накаченным блондином. Иля рядом с ним ничем не выделялся, разве что утонченной красивостью лица, удлиненными темными волосами и стройной фигурой. Федька уговорил его с помощью барбера обрести более брутальный вид, чтобы после этого можно было знакомить его с девушками. Ведь Иля не считал возможным делать это самому, а найти кого-то в кругу своих знакомых за долгие годы учебы ему так и не удалось. На работе также никого подходящего не наблюдалось.

Барбер долго разглядывал Илю – и так, и эдак. Менял направление света и фотографировал. Потом сел за ноутбук и запустил программу моделирования.

– Цвет волос пока менять не рекомендую. Это было бы слишком кардинально. А с вашей внешностью нужен очень деликатный стиль. У вас красивое лицо, мы должны это просто подчеркнуть и придать всему образу больше мужественности. Насколько мне сказал ваш друг, вы именно этого хотите. Хотя, на мой взгляд, вам больше подошел бы стиль элегант.

– Нет, сделайте его мужиком или лучше просто современным стильным красавчиком. Правда, он и так всю жизнь «красна девица», – вмешался Федька.

Мастер показал несколько смоделированных в программе видов, на которых Иля представал серьезным парнем.

– Федя, – сказал Иля другу, – Не будет ли мой внешний вид диссонировать с моим поведением и манерами? Я ведь совершенно не умею быть бруталом.

– Все нормально, доверься мне. Никто не собирается превращать тебя в неандертальца, мастер просто подчеркнет в тебе мужественность, чтобы никто больше не ошибался на твой счет.

Иля и сам не хотел оставаться прежним. Еще со школы его иногда принимали за девушку и только в приближении понимали, что это парень.

Между тем барбер приступил и первым делом начал состригать удлиненные волосы Или, который в ужасе взглянул в зеркало и с этого момента закрыл глаза, чтобы не видеть своего позора.

Он чувствовал руки мастера на свой голове, и ему казалось, что барбер стрижет его чуть ли не под ёжик.

– Зяблик, ты устал?

Иля стеснялся сказать, что да, он устал, и бедро болеть начинает, ведь мастер так трудился. Прерывать его наверно было нельзя.