Рассказы о детстве

Балерина спала на полу на тонком матрасике, как будто за день ее тело получало недостаточно мучений.

И третья – они перевоплощаются! Могут на ровном месте, с колена! Джоан Роулинг еще сама была ребенком и не выдумала магических учебных заведений, а они уже умели это делать. Закулисный взгляд в родных стенах приоткрывал тайны. Коробка с гримом для них была обыденностью, красками, которыми за несколько минут можно нарисовать любое лицо на лице. Меня трясло от возбуждения при виде этой магической коробки, которую однажды нам подарили.

С жильцами или без, мы беспрепятственно ходили в театр с черного хода, изображая детей этих самых актеров, которым не нужны были пропуска. Детей действительно таскали по городам и весям. Минимумом и максимумом их развлечений были вечерние походы в театр к родителям.

Нам было любопытно и захватывающее дерзко проникать на гастролирующие спектакли. Мы уверенно топали с черного хода, не оглядываясь на вахтеров, и отвечали через плечо, что идем к родителям.

Каким восхитительным местом был театр!

Мы ходили на второй и третий акты – до первого акта надзор на черном входе был строже. Опера или, чаще, оперетта, балет и драматические спектакли были для нас сродни сокровищам пещеры Алладина, к которой у нас был вход с заднего крыльца. Всё это кружилось в голове и поражало воображение. Впечатления переполняли детские головы.

Идя через черный ход, можно было случайно увидеть актеров в костюмах и гриме – близко, как простых смертных в общественном транспорте.

Большая удача, что столько драматических и музыкальных представлений выпало на мою долю. Не думаю, что какой-нибудь ребенок мог целенаправленно ходить в театр в таком количестве, как мы с сестрой. Конечно, ходить в театр нас не заставляли.

Бравада, любопытство щекотали нервы. Храмов в нашей жизни не было, но роскошное убранство театра приближало его к храму. Театр называли храмом искусства.

Я до сих пор благоговею от красных бархатных сидений, портьер с кистями в ложах, росписей на потолке и стенах, узорной лепки; роскошного винно-красного бархата занавеса, который плавно открывает и закрывает сцену; сияния хрустальных подвесок люстры и искристых светлячков светильников в ложах; театральных декораций, их богатства или минимализма.

Все эти детали, которые делают театр особым местом, возвышенным, мистическим, трансформирующим, вплелись в мое детство.