Рассказы о детстве

Взобравшись на крышу гаража по иве, можно было спрыгнуть во двор финотдела.

Ива была потрясающе уютным местом. Когда во дворе не с кем было играть, я лезла на иву. Там же в компании мы первый раз «курили» отломанные от ручки веника веточки. Сухие палочки тлели и дымились, были гладким в руках и, кроме горького дыма, оставляли довольно приятный вкус соломки во рту. Мероприятие подразумевало использование принесенных из дома спичек, которые, как известно, детям не игрушка. Надо отдать должное, ветки ивы надежно скрывали конспираторов.

Без большого огня нет большого дыма, и мы не палились.

Деревьев во внутренним дворе было не так много, но все особенные. Ива имела материнские защитные качества. Рядом стоящий молодой грецкий орех, он давал съедобные плоды. Незрелые орехи имеют молочный вкус, но когда добираешься до ядра через еще мягкую скорлупу, легко перемазаться темной жидкостью кожуры, которая не смывается с рук несколько дней и никогда с одежды.

Я выковыривала нежное белое мясо орешка в едва бежевой шкурке и чувствовала, что при необходимости смогу выжить на подножном корме.

Зеленые орешки висели на ветках всё лето, а в сентябре начинали падать и асфальт вокруг дерева темнел от сока и раздавленных плодов. Одним разом кто-то, кто считал себя их хозяином, орехи собирал. Подножный корм исчезал, и дождик несколько недель отмывал темные пятна с асфальта.

Самая глубокая личная связь у меня была с двумя каштанами, которые посадил дедушка в нашу честь, когда мы родились. Они росли под окнами нашей спальни, вместе с нами, и доросли до них.

Из двух деревьев, одно было крупнее, как и у нас с сестрой. Я ассоциировала себя с меньшим деревом. Его видно было первым, когда входишь во двор.

На каштанах были волшебные белые с розовыми прожилками свечки весной, а осенью – нежные зеленые шарики с нестрашными колючками. Когда шарики падали на землю и разбивались, карие глаза каштанов глядели на мир в интимном объятии белой мякоти кожуры. Мокрая новорожденная поверхность каштана блестела, как полудрагоценный камень или шоколадная глазурь.

Они были так прекрасны, что их хотелось съесть. Или минимум собрать и принести домой. Ими играли и делали поделки. Правда, подсохнув, каштаны уже не так прельщали.

Если сорвать зеленые шарики с дерева и потереть об асфальт, они приобретают шершаво-мохнатую текстуру и, окислившись, становятся коричневыми. Соединив таки шарики спичками, мы получали отличных чебурашек или коричневых снеговичков.