Повести

В этот раз при нашей встрече она просто вцепилась в меня, хотя я страшно спешил. Еле вырвался. Но позже она все-таки выловила меня на кампусе в перерыв.

– Слушай, Вика, – ну чего тебе надо от меня? Я давно женат, так что забудь все и живи своей жизнью.

– Женат?! – было такое ощущение, что эта новость ее точно громом поразила.

– Да, женат. И у нас дочери уже год.

Из Митиной словно воздух в одно мгновение выкачали. Но я бросил ей:

– Бывай, – и хотел идти, но она сказала:

– А ведь я все это время так и продолжала тебя любить.

– Знаешь, – ответил я ей, – Не верю я в безответную любовь. Это выдумка, иллюзия, мечта. Настоящая любовь всегда обоюдна. Другой вопрос, счастливая она или несчастная, но это уж как повезет. Мне повезло и очень. Так что и тебе того же желаю.

– Я не сумасшедшая в 19 лет замуж выскакивать.

– Тогда гуляй и успехов тебе на траходроме.

– А кто она?

– Тебя это не касается, – кинул я ей уже на бегу, потому что опаздывал.

После обеда, мы с Платоном вышли на кампус подышать свежим воздухом перед практикой. Но оказалось, что Митина так и ждет меня. Она никуда не уходила. Не обращая внимания на Платона, она шагнула ко мне со словами:

– Ты ведь пошутил, чтобы я ушла?

– Прошу, забудь меня. Ты никогда не была мне нужна, – ответил я. Мне не хотелось устраивать сцену здесь, где меня уже многие знали.

– Но скажи хотя бы, что ты пошутил о том, что женат!

– Девушка, он реально женат уже почти два года, – сказал подошедший ближе Платон.

Я взглянул на него с благодарностью. Митина осталась стоять в полном замешательстве, а мы зашагали к лабораторному корпусу. Однако, когда мы расположились на скамейке в ожидании занятий, я все-таки позвонил Ивану Петровичу:

– Проследите, чтобы к Николь на прогулке не пристала одна моя знакомая. Слишком липучая, не хочу, чтобы Николь расстроилась. Девица эта моя бывшая одноклассница. Она наверняка захочет посмотреть, на ком это я женился.

Иван Петрович доложил, что, конечно, все понимает и будет очень внимателен.

Как странно видеть девиц из прошлого, подумал я, поскольку они давно перестали для меня существовать. Я даже не мог припомнить, что чувствовал тогда с каждой из них, остались лишь какие-то пустые декорации.