Повести

Когда выражение ее лица принимало серьезное выражение, я не мог скрыть улыбку, поскольку она становилась похожа на школьницу, сдающую экзамен. В глазах ее при этом всегда прятался безотчетный страх получить двойку. А когда она радостно улыбалась, мне хотелось целовать ее до бесконечности.

Сегодня я приехал домой пораньше. Руководитель проекта все-таки договорился, и меня на 2 месяца официально освободили от практических занятий. Когда я уже припарковался, то заметил достаточно далеко от нашего подъезда машину отца и его секретаря, открывшего дверь для него.

Садясь в машину, отец не заметил меня.

Дома я спросил вернувшуюся с прогулки Николь:

– Отец опять наблюдал за тобой сегодня?

– Не знаю, не видела, – сказал она, раздевая Берточку, – Как хорошо, что ты эти два месяца будешь приходить раньше. Я ведь так скучаю по тебе всегда.

– Не забывай, мне придется много работать.

– Мне достаточно видеть твою спину и твой восхитительный ёжик на голове, они меня успокаивают, – улыбнулась она, после чего занялась Берточкой, а я пошел разогревать нам обед.

Меня не отпускал вопрос, почему отец снова следил за Никой. Мы вроде бы все давно с ним решили, и несколько раз я говорил ему, чтобы он не появлялся возле дома, когда Николь гуляет с ребенком. Для общения с Берточкой я сообщал ему время, когда с ней выходил гулять я. Правда, он совершенно не умел общаться с маленькими детьми. Привозил очередную игрушку и дорогой шоколад, несмотря на то, что я много раз говорил – годовалому ребенку нельзя есть такое.

Но отец всякий раз забывал это, хотя в своей работе никогда и ничего не упускал из виду.

– Ну, тогда шоколад пусть Николь съест, – отвечал он мне и доставал из кармана для Берточки печеньице и пастилки, предназначенные специально для детей до года.

Именно на шоколаде я сейчас и зациклился. Как и почему отец мог не запомнить то, что шоколад – это совсем не малышковый продукт, тем более такой дорогой и с ликером. Первый раз я решил, что он купил его вовсе не для Берточки, а для своей теперешней пассии, но потом просто забыл в кармане.

Однако отец каждый раз делал вид, что вновь не помнит о запрете на такие сладости для маленьких детей и убеждал меня все-таки взять его для Николь. Хотя она сейчас не ела шоколад. Не только тот, который привозил мой отец. После родов она вообще ограничивала сладости до минимума, который составлял у нее лишь одну чайную ложку меда в день. Все остальное было под строгим запретом.