Повести

Он разместил в ванне табурет, куда почти силой усадил меня и начал осторожно поливать из душевого шланга, стараясь не попадать на больную лодыжку. Я пыталась прикрываться руками, но он отводил их в сторону, деловито намыливал мое тело мочалкой и затем тщательно смывал мыльную пену. Позволил мне самой только между ног пройтись душем, в остальном же все делал сам.

– Не мешай мне, – цыкнул он на меня, – Тебе нечего стыдиться, ты очень красивая. Розовая, как ребенок.

После всего он просто накинул на меня банный халат и, легко подхватив на руки, отнес в кухню.

– Давай поедим. Умираю с голоду, – сказал он и наполнил наши тарелки омлетом с сосисками, которые приготовил, пока я спала.

– Но потом ты отправишься домой, – заявила я.

– Нет. Под утро еще один укол тебе сделаю, иначе нога будет сильно болеть.

***2

Утром, пока Макс спал, я обнаружила в ведре под раковиной три использованных презерватива, завязанных в узелки. Это был итог нашей с ним ночи и вечера накануне.

Одевшись в домашнее, я хотела уже готовить завтрак, но бесшумно подкравшийся Макс обнял меня сзади:

– Завтрак для своей девушки я приготовлю сам.

– Для твоей девушки? Ты ничего не попутал? – возмутилась я, хотя его объятие окатило меня волной удовольствия.

Он развернул меня к себе лицом, поправил мои волосы и сказал:

– Я всегда очень точен в определениях. Моя – это значит моя!

– Мастерски целуешься, – смутилась я и попыталась увернуться от него.

– Рад, что тебе нравится.

– Я этого не говорила.

– Но имела в виду.

– Вовсе нет.

– Почему же тогда покраснела?

Пришлось уйти с кухни, где он начал готовить. Я не знала, как вести себя с ним дальше. Мы позавтракали, и я сказала:

– Тебе пора.

– Сегодня же мой день рождения! Ты не хочешь меня поздравить? Я ведь был твоим спасителем, между прочим.

– Поздравляю! И спасибо за помощь. Но подарка для тебя у меня нет.

– Думаю, что есть, – внимательно посмотрел он на меня.

– Давай на этом закончим. Поигрался с живой игрушкой и хватит, – я не ожидала, что слезы сами потекут у меня из глаз.

– Ты для меня не игрушка! – крикнул он, подскочил ко мне и сжал в объятиях.

– Подружек своих обнимай, а меня уволь.

– Не хочу! Сам решу, кого мне обнимать.

Он вытирал мне слезы и мягко прикасался губами к моему мокрому лицу:

– Ну вот, глаза теперь красные. Пожалуйста, не нужно плакать. Не переношу женских слез.