Ведьмочка для ректора Боевой Академии

“Источник его притянул”, – сразу вспомнились Рыськины слова.

Источник…

Неожиданно закружилась голова. Я охнула и медленно опустилась на постель.

Глаза закрылись и перед ними вдруг встал огненный столб яркого пламени.

Там, в пламени, кто-то страшно выл, и в сполохах огня я заметила длинные, изогнутые клыки крутившегося на месте матерого вепря.

Как наяву, запахло паленым и меня опять чуть не вырвало.

Зато голова перестала кружиться и я медленно открыла глаза.

Неужели про этого вепря говорил Рыська?

Похоже, я вспомнила.

Как наяву увидела несущегося мне навстречу огромного зверя. Маленькие глазки горели злобой, с изогнутых клыков капала ядовитая слизь. Вепрь приближался быстро и я испугалась. Сильно-сильно испугалась.

Помню, я была одна. Где была бабуля? Не помню. Помню, как было страшно. Так страшно, что я зажмурилась. Закрыла глаза и замерла. А потом что-то вдруг случилось. Мне стало очень, очень жарко. Казалось, я в огне горела. Я лежала на земле, скорчившись, прижав ноги к животу.

И закрывала ладонями уши, сильно-сильно.

Глава 3

– Горе ж ты мое-е… Вот как знал, что нечего тебя одну оставлять, – рядом заурчал Рыська. Фамильяр прижался ко мне всем своим тепленьким тельцем.

– Да очнись, ведьмочка ты моя, – муркнул он и я медленно убрала ладони от ушей.

– Ну, наконец-то, – сразу сменил заботливый тон на обычный, недовольно-брюзжащий, Рыська.

Я открыла глаза и вздохнула. Выходит, это мне сон приснился. Сон во сне. Так бывает, знаю.

Фамильяр недовольно смотрел на меня и вдруг принюхался.

– Эх, Ведянка. Ты што ли корнем талии баловалась? – строго глянул на меня. И выражение такое на мордочке у него, ну, прям вот… У бабули такое бывало, когда я натворю чего.

Я только зевнула, широко-широко:

– Две капли всего, Рыська. Не заснуть было, – пожаловалась я и потянулась, прислушиваясь к себе. Голова была все еще как в тумане, но хоть не кружилась.

Вспомнила сразу и сон свой.

Вот пусть Рыська мне его и растолкует!

– Рысечка, ты как, готов? – осведомилась я у засопевшего фамильяра.

Ну как же, нашла о чем спросить. Мой же фамильяр всегда готов, другое не принимается.

Тут, главное, помолчать о возрасте и прочем.

– Всег-да-а готов, – мурлыкнул Рыська и прищурился. – Но только после хорошего за-авт-рака, – он широко зевнул, показывая белейшие зубы.

Я прищурилась.

Завтрак ему.