Ведьмочка в Боевой Академии

Мы ведь вот сразу видим, где какая неполадка у человека, ну или не человека. И сразу думаем, чем помочь можем.

Натура наша такая.

А глаза поскорее все равно опустила. И правильно сделала.

Ведь в руках у первокурсника был поднос с тремя горшочками под крышечками и маленький чайничек. Я прямо почувствовала, что там свеже заваренные травки мои любимые – зверобой, мелисса и чабрец.

– Да что ж ты стоишь-то, Лаврик, – залилась я соловьем и скорее отступила в сторону.

– Заходи, заходи скорее! –

Глаза у меня загорелись, в желудке заурчало, рот наполнился слюной.

Лаврик тяжело вздохнул и затоптался на месте.

– Ну что ты медлишь-то? – и тут до меня стало доходить, что парнишка-то боится. Ну, может это и сильно сказано, но опасается. Точно. Неужели меня?!

Стало вот обидно даже. Меня, юной и беспомощной ведьмочки, опасается адепт Боевой Академи? Неужели я так страшна-то?

Я нахмурилась:

– Ну что, так и будешь стоять? Давай тогда поднос сюда, – и я с великой готовностью потянулась к подносу.

Паренек сглотнул и с готовностью протянул его мне. Ничего не понимаю. Обычно я произвожу на парней совершенно другое впечатление.

Я схватила поднос и скорее отнесла его на стоящий у окна колченогий столик. Грязноватый, конечно. Но что делать?

Есть-то хочется.

Услышала, как Лавр облегченно вздохнул и скорее повернулась. Еще уйдет, чего доброго, а мне столько нужно у него узнать.

– Спасибо тебе, Лавр, – по-доброму сказала я, – и дядьке Симеону передай спасибо.

Спасли вы от голодной смерти бедную ведьмочку.

Лавр только головой качнул.

Странный юноша, странный.

– На тебя что, молчун напал? – пошутила я. Надо же разрядить обстановку и хоть какой контакт наладить с первым встреченным мною адептом.

Парень открыл было рот, но потом все-таки закрыл и покраснел еще сильнее.

Да что с ним такое-то?

Ничего не понимаю. Может, со мной что-то не то?

Скорее оглядела себя.

Вроде одета прилично.

Ну, юбки-то помялись чутка, да на рукаве приличных размеров дыра. А так вся при всем я девушка. Русая коса, как водится, до пояса и все девичьи прелести при мне. Правда, худовата я, конечно. Зато глаза у меня синие-синие, как лазурит камень, да на пол лица.

– Иль ты меня боишься? – вдруг дернул меня черт за язык. Я подбоченилась и тряхнула косой. И по затравленному взгляду Лаврика поняла, что – боится. Меня.

– Еще чего! – отмер наконец паренек.