Попаданка для Охотника

Во много раз увеличивалась способность к регенерации. Появлялись новые способности. Но все это требовало огромных энергетических затрат и времени.

А как всегда бывает, времени обычно не хватало.

Даже сейчас Виль сомневался, выдержит ли тело Лины и ее психика такую перестройку. Но в любом случае даже негативный исход лучше того, что ждало ее в селении.

Виль нахмурился.

Охотник не хотел делать ничего вслепую. Да и не мог. Он должен завтра же утром все ей рассказать.

Лина, похолодев, ждала его ответа.

Она почувствовала, как слезы выступили на ее глазах и руки непроизвольно сжались в кулаки.

Девушка отвернулась и сжала зубы.

Наконец после тяжелого молчания Виль сказал:

– Нет. Не мог, – и двинулся вперед.

Он чувствовал ее напряжение, чувствовал ее злость и, да, пожалуй, не злость, а бешенство.

И это было хорошо. Даже отлично. Для будущего охотника на ларгов.

Но в то же время мужчина почувствовал неожиданную грусть. Будто кто-то взял и уколол его в самое сердце.

Виль скривил губы в усмешке.

Сердце? Разве у него все еще есть сердце?

– Лина, за мной! – скомандовал он.

Девушка кулаком вытерла выступившие слезы и пошла следом.

Охотник поднялся по ступенькам и открыл тяжелую дубовую дверь, сплошь покрытую блестевшими под лучами заходящего солнца стальными полосами. Полосы как змеи обвивали и порог, и ступеньки, и косяки.

Лине даже показалось на секунду, что у одной из полос, которая подходила ближе всех к массивной ручке, блеснули зеленью глаза и появилась змеиная голова. Голова было вскинулась и показались два белых как сахарная головка клыка. И сразу опала. Глаза закрылись и голова пропала. Осталась обычная стальная полоса, которыми укрепляют двери. Лина запнулась и чуть не загремела вниз. Охотник даже не обернулся. Лина остановилась на секунду и внимательно вгляделась в подозрительные эти полосы.

“Показалось”, – облегченно вздохнула Лина и вошла внутрь.

Внутри оказалась просторная прихожая, на стенах которой были вбиты устрашающих размеров крючки. Охотник незаметным движением достал свой хлыст и повесил его на один из них.

Лине вешать было нечего. Ни хлыста или лассо, как она сначала назвала это странное оружие местных охотников, у нее не имелось.