Издалека долго. Том II

Мальчики выглядели бравыми мужчинами, кроме Егора, конечно, но чувствовалось, он парень не промах. Утром добрались до института, показали его будущему студенту и определили абитуриента на кораблестроительный. Общежитие находилось через дорогу. Борис и Егор отправились вселяться, а Серафим зашёл в церковь. Воспоминания нахлынули: венчание, «принцесса» Алиса, новенькие стены и антураж… Серый поставил свечи за здравие живущих и за упокой умерших. Он попытался представить своих рыженьких дочек, но защемило сердце, и пилот морской авиации пошёл искать братьев Щаплеевских, которые ждали его в бывшей комнате Серафима.

– Боже мой, мои мальчики! – воскликнула Анна Терентьевна, принимая гостей, – а это Ваш брат, – сказала она, указывая на Егора. – Как зовут Вас?

– Егор, – ответил за него Борис. – Он стеснительный, Анна Терентьевна, не то, что мы с Серафимом. Мы его сегодня определили студентом, так что просим любить и жаловать.

– Проходите в гостиную, будем чай пить с моими пирожками.

Ребята ввалились в комнату, которая была гостиной и кабинетом Митрофана Афанасьевича. Везде на полках знакомо привычно лежали рулоны бумаги с чертежами и без, а в углу стоял кульман с разрезами сложной детали, как сразу определили военные, казённика орудия. Митрофан Афанасьевич слегка приболел и работал на дому. Он вышел навстречу молодёжи с шарфом на шее, потирая уставшие руки и предвкушая военные и иные истории.

– Коньячку?! – сказал он, улыбаясь и обнимая каждого парня по отдельности.

– Мы Вам привезли нового помощника, Митрофан Афанасьевич, – сказал Борис и представил Егора. – Он с детства любит технику, чертить и рисовать.

– Что ж, замечательно, молодой человек. Я Вас научу всему, что знаю, – сказал милый старик, и они уселись за стол со скатертью, вышитой руками хозяйки дома. Старики слушали молодёжь, вставляя так нужные всем восклицания и переживая перипетии военных баек.

– Какие Вы молодцы, что не забываете нас, – ворковала старая женщина, довольная приходом молодёжи. – Я уже стала забывать большие компании…

Выпили по стопочке за царя, потом за победу, за здоровье, за Анну Терентьевну. Наступила очередь поведать что-нибудь Митрофану Афанасьевичу. Он задумался.

– Ну, что же Вы замолчали, Митрофан Афанасьевич? – не выдержал нетерпеливый Борис.

– Не давите, – и, вдруг вспомнив прошлое, начал историю.