Написано около ПИРСа

Но три года назад произошло событие, сильно изменившее моё отношение к строптивой Алисе.

Был конец октября. Я носилась по даче, убирая в сарай последние вещи. Готовила к укрытию розы, сильно замёрзла и уже собиралась уезжать, как услышала за спиной жалобный писк. На меня смотрел грязный голодный котёнок с заплывшим от гноя глазом. Он просил еды, тепла и защиты. Во взгляде было столько мольбы, что у меня перехватило дыхание.

Я помчалась к соседям:

– Ребята, возьмите котёнка. Я не могу – у меня злющая кошка, загрызёт малыша.

Одни пожимали плечами:

– У нас собака.

– А я после смерти кошки зареклась брать, – сокрушалась другая.

– Ой, за ним же сейчас уход нужен, а мы вечно на работе, – говорили третьи.

Я беспомощно опустилась на лавочку, а грязный комочек тут же устроился на коленях. Я гладила дрожащего от холода котёнка и смотрела на бочку с водой – сверху плавал первый ледок.

Всё решилось само собой. Котёнок залез в раскрытый рюкзак, пригрелся на переднем сиденье машины и заснул.

Мы подъезжали к дому, и моё сердце сжималось.

Представьте картину: на троне королева Алиса, в самом расцвете своего правления, а из рюкзака выглядывает замызганная бродяжка с заплывшим от гноя глазом. Я мысленно рисовала, как вздорная кошка попытается перегрызть котёнку горло, а я буду отбивать атаку одну за другой.

С волнением открыла квартиру. Медленно опустила рюкзак на пол. Из комнаты важно вышла заспанная Алиса. Лениво зевнула – почему так долго?

А дальше…

Я ожидала чего угодно, только не этого.

Я облегчённо вздохнула.

Котёнок оказался кошечкой, месяцев трёх от роду с белоснежной шёрсткой с чёрными вкраплениями. После купания светлые раскосые глаза оливкового цвета смотрели на меня с восхищением.

– Ну, старушка, как назовём подкидыша? – спросила я у Алисы, прихлёбывая чай с вареньем.

Та с напускным презрением повернула голову:

– Называй, как хочешь. Мне всё равно.

Ну, хорошо, пусть будет просто Маруся.

Через три дня наша гостья залпом проглатывала свою еду и мчалась к Алисиной. Благородная кошка отступала, а потом… стала оставлять кусочки паштета в своей миске. Для Маруси.

А ещё через месяц, вернувшись с работы, я увидела картину, от которой замерла на пороге.