Ида

Потом добавили, хотя мы и не видели, может у одного яйцо правое, а у другого левое. Ребятки родились с дефектом, уж больно родители были бедные. Лёсик, что первым родился, так у него были сросшиеся четыре пальца на правой руке, а большой палец был оттопырен. Прозвище Ручка к нему прилипло сразу, он и не обижался, а вот младший Бахом стал чуть позже. Им было уже годков по пятнадцать, когда в Одессе свирепствовала холера, родители их и приказали долго жить, а братья выжили, пролежав в холерном отделении инфекционной больницы больше месяца.

Родителей схоронили без них. Появились они на своей Михайловской улице, и в своем дворе, как говорят в Одессе, краще в гроб кладут, днем, и дед Бурмака на сутки лишился дара речи. Спустились в свою полуподвальную квартирку, а дальше, как жить, что делать, лучше бы за родителями пошли вслед. Ничего, выжили. Кой в чем помогала еврейская община, кой чего и соседи давали. У Лёсика был абсолютный слух, хотя этого он и не знал. Вот и одолжил у Тоньки Чумы гитару на время. Тонька в своё время была безумно красива, как говорили, красива до безобразия, вот её Чумой и прозвали. Сколько парней эта красота сгубила. Годы прошли, красота ушла, а Чума осталась. Так вот, Лёсик быстро выучился играть на гитаре, а брата, хотел научить, на каком другом инструменте играть. Оказалось, что братишка глухой на левое ухо. Тут-то все вспомнили, когда звали его, так он всегда голову влево поворачивал. Только на барабане и выучился играть. Это ж Одесса, а не Мелитополь какой-то. Тут дед Бурмака вспомнил, Бах-то совершенно глухой был, это ему рассказал регент одесской кирхи, когда они пили прокисшее вино у Мирча Боу возле «Привоза». К чему это рассказал регент деду Бурмаке, тот и сам не помнил, а вот сказанное и главное, вовремя всплывшее в памяти, дорогого стоит. Теперь брат Ручки получил свое полноценное имя Бах и стал настоящим членом общества на Михайловской улице. Лёсик и на трубе выучился играть, но трубу давали только на прокат, хоть и дёшево, а купить он ее не мог, денег не было. Старший брат находил, где сыграть. Труба и барабан на похоронах смотрелось жидковато, но терпимо, гитара и барабан на свадьбе или именинах слушалось не менее трагически, но бедность не порок. Приглашали те, кто не мог оплатить весь симфонический оркестр знаменитой одесской филармонии. Так и жили бедно, но дружно. Им было не привыкать, когда в их жизнь вошел Ваня Иванов.

Взяли они Ваню Иванова за руки и ноги, ели оторвали ото льда и притащили его к себе домой.