Сон инкассатора. Греховная повесть. Книга вторая

Большинство эволюционных процессов приравнивают адаптационные значения к обману, возьмём, к примеру, такие явления как паразитизм, мимикрия или имитация считающиеся главными чертами отбора, наследственное владение защитной окраской, способность изменения цвета и формы в зависимости от смены окружающих условий, легко принять за осознаваемую стратегию обмана, сознательную ложь в стремлении выжить. Ложь – осознанный выбор, оружие мысли.

Паразитизм, как явление, более подходит как осознанная стратегия лжи, но есть и симбиоз – генетический потомок этого явления, когда отношения хозяина и паразита невозможно определить как односторонне выгодные.

Тем не менее, паразитизм – одно из направлений наименьшего сопротивления, по которому намечен разлом, вызываемый соприкосновением с обманом, фальсификацией; в месте этого соприкосновения обнаруживается уязвимость барьера, именно здесь «Великий лжец» наметил точку своего прорыва.

Глава вторая. «Плохой» осадок

Резиденцию губернатора, Макс изучил довольно таки прилично.

Вот и сейчас, проходя пост охраны на главном входе в «хозяйский» офис, Макс, по привычке бормотал заученную ещё в университете нехитрую скороговорку, смешно выпячивая пухловатые губы.

– Мама, нас ты не ищи,

Щиплем щавель мы на щи.

Мельком взглянув в раскрытый паспорт, облаченный в броню страж, скоро сверился с лежащим на столе списком, удивившем Твердева своей скудностью (на листе красовалась лишь его – Макса ФИО), разблокировал турникет, жестом приглашая посетителя, войти.

– Максим Андреевич, – проговорил охранник.

– Вас ожидают в приёмной, третий этаж, направо, вас встретят.

Макс кивнул, давая понять, что услышал и медленно направился в сторону широкого пролёта лестницы, сверкающей недавно намытым мрамором ступеней, по какой-то неведомой причине не скрытых полотном ковра, обычно всегда покрывающим их нежные, белые поверхности.

– Максим Андреевич! Здравствуй, дорогой!

Голос пресс-секретаря губернатора мелодичным баритоном разлился в пространстве, лишь только Твердев возник на площадке третьего – «главного» этажа.

– И вам, Михаил Исаакович быть здравым.

Отозвался Макс, заканчивая медленный свой подъём.