Лавка магических сладостей госпожи Солары

Таня захлопнула рот и зажмурилась. Аникеюшка, мамочки… А ведь она ей снилась! Точно-точно. Вот как раз тогда, когда Таня за столом придремала, заказчика ждала. Кстати, а где заказчик? Тортик-то так и стоит один-одинешенек. Причем любимый Танин, медовичок.

– Эмм, – Таня приоткрыла один глаз. Вот тогда она также услышала разговор между этой Аникеюшкой и Боровичком. Она даже вспомнила, что неведомого Боровичка матушка этой вот Аникеюшке не советовала в мужья. А когда Таня глаза открыла, никого и не было. И не видно, и не слышно.

Сейчас же эта Аникеюшка стояла перед ней, сложивши руки перед грудью.

Таня открыла второй глаз. Аникеюшка никуда не пропала. Образ домовушки стал только ярче.

– Эмм, Аникеюшка, – хрипло сказала Таня, – вы это, помедленнее. Домовушка, значит. Понятно… За хозяйством следите, стало быть.

Аникеюшка радостно заулыбалась:

– Как не следить, следим. И за хозяйством, и за домом. Ведь мы ж, домовушки, такие. Даже если хозяйка наша куда пропала, мы-то к дому привязаны. Отечество наше тут, – скорбно сказала Аникеюшка и пригорюнилась.

– А куда же Солара ваша подевалась? – все-таки спросила Таня.

– Так ить, то нам неведомо, – Аникеюшка развела руками. Мы-то сами мало что знаем, все больше по хозяйству. Она вздохнула.

– Вот раз ты появилась, ты и хозяйка. Правда, – она с неодобрением покосилась в левый угол, – некоторые тут бунтовать вздумали. Будто умнее всех. Мол, это не настоящая хозяйка. Не пущу в кладовую заповедную, а? – громко и назидательно высказалась Аникеюшка.

– А ну-ка, покажись хозяйке, ирод,– проворчала домовушка.

Раздался тяжелый вздох и перед Таней материализовался мужичок ростом домовушке по плечо. Казалось, он весь ушел в землю, насколько был широк в кости и массивен.

На голове мужичка красовалась самая настоящая шляпа. Светло-коричневая, вот как у грибов-боровиков бывает. Да и видом своим мужичок напоминал этот самый гриб.

Одет он был в кафтанчик цвета топленого молока и заправленные в маленькие сапожки широкие штаны.

Он Тане и в глаза не смотрел, а только ковырял носком сапожка пол.

– Вот, хозяйка. Это муж мой. Боровичком кличут, – доложилась Аникеюшка. Домовой, стало быть, – добавила она и притворно нахмурилась.

Боровичок закончил ковырять ногой пол и поднял на Таню глаза.

Глаза у него оказались неожиданно голубые.

– Эта…Прощенья просим, – густым басом прогудел Боровичок. – Не сразу признал, каюсь.