Лавка магических сладостей госпожи Солары

Вижу, сегодня ты не в настроении, – невольно попятился мужчина и вытер рукавом пот, выступивший на сияющей на солнце лысине.

– Тогда я попозже зайду. Посидим, поговорим по-родственному, – добавил он и поправил большую домотканую сумку, свисающую с плеча.

Таня пронзила его гневным взором:

– Не о чем нам говорить, дорогой дядюшка.

– Ой ли? – прищурился мужчина и ощутимо напрягся. – Так ведь я напомню. В доме этом ведь и моя доля есть, племяшка.

И недобро усмехнулся.

Таня замерла и почувствовала, как холод, ледяной холод пробирает ее до костей.

Но что же это? Дядюшка Соларин ведь ей явно угрожает.

Ну точно, не зря ведь Таня про Пашку вспомнила. И

этот за своей долей. Только что ему с той доли-то?

– Доля-то? – медленно проговорила Таня, преодолевая холод, который буквально сковывал ей язык.

– Доля у вас, дядюшка, имелась. Размером с комнату на чердаке, – добила она мужчину.

Дядька побагровел:

– Что значит имелась? Сестра должна была мне ее отписать!

– Так она и отписала, – спокойно ответила Таня, хотя сердце у нее колотилось.

– Что забыл? – прохрипел дядька и уставился на Таню буравчиками глаз.

– Ну как же. Матушка ведь ясно написала “и долю в доме моему брату по отцу Климу Вертиго, в случае, если он будет заботиться и поддерживать мою дочь, Солару. Помогать ей развивать дар и вести дела в лавке”, – добила Таня мужчину.

Клим рванул ворот косоворотки.

– Дурацкое условие! – крикнул он, побагровев. – Сияна прекрасно знала, что я бездарен. И никак бы не мог помочь твой дар развить. У него вздулись вены на шее и Таня даже испугалась, как бы удар дядьку не хватил.

– Дурацкое не дурацкое, – медленно ответила она, – а какое есть. Ну, с даром ладно. Но, дражайший дядюшка, матушка вряд ли предполагала что вы просто возьмете и исчезнете на пять лет. Оставив все заботы по лавке на меня.

– Или вы на лавку тоже претендуете? – прищурилась девушка.

Судя по выражению дядькиного лица, он явно претендовал.

– Увы и ах, – злорадно рассмеялась Таня, слова из которой опять полились ручьем.

– Должна вас огорчить, – девушка растянула губы в широкой улыбке, – Согласно указу бургомистра лавка отчуждению не подлежит. Она записана на мое имя уже пятый год. Как и весь дом, – жестко закончила Таня.

Клим сжал кулаки и желваки заходили по щекам.