Сказки из Скородумовки Сила есть – ума хватает

 – Иду по лугу, солнышко припекает, бабочки порхают, а тут с горки мчится глыба черная, с красными глазами, из ноздрей дым как из трубы, а рога – во! Так и хотят меня пропороть, я за них и ухватил. А уж как бык в небо взлетел, да об землю шлепнулся и не знаю.

– А мы все одни да одни, – ныла Феклушка.

– Ага, ага, – подхватили девушки, – сваха к нам ехала, ехала, да не доехала. Кто лошадь вместе с телегой назад отнес, а сваху на верхушку ели посадил?

– Мы!

– А зачем?

– А просто.

– Вот что ребята, – сказал дед Терентий, – Шли бы по свету, может, где ваша силушка богатырская пригодилась бы.

Влас и Протас переглянулись.

– И, правда, будем богатырями.

– Богатыри, – хихикнула Феклушка, – босоногие. – Где доспехи богатырские, кони длинногривые?

– Нету.

– Вот как добрые дела сделаете, когда люди вас не ругать, а благодарить станут, тогда и будете богатырями называться, – сказал дед Терентий.

– А сейчас мы кто?

– Так, балбесы.

– Ох, скукотища, – зевнула Феклуша.

Оставшись на полянке в одиночестве, Влас и Протас переглянулись:

– Для кого нам теперь биться?

– А может и правда нам, Протас, по свету пойти? С утречка и отправимся.

– Чего дома сидеть, давай. Мир посмотрим, небось, он пошире будет ,чем наша Скородумовка. Только сначала поесть надо хорошенько.

– И выспаться крепенько.

Влас и Протас жили в соседних избах. Влас, придя домой, сразу повалился на лавку, захрапел. И хотя не был он еще настоящим богатырем, но сном спал поистине богатырским.

Протас не успел открыть дверь, а уже закричал:

– Мамка? Каша готова?

Мать поставила на стол огромный чугун, над которым поднимался парок.

– Маменька, – уписывая за обе щеки кашу, сказал Протас, – поем, отдохну – и в путь, хочу добрым людям помочь, злых наказать, землю нашу русскую от врага защитить.

– Да на кого ты меня покидаешь, – заголосила мать, прижимая руки к груди, – ты ж еще маленький, обидят кровинушку мою, обманут.

– Хлеба напеки в дорогу, – облизнул ложку Протас, заглянул в пустой чугун, почесал затылок, – не пойму, ел, нет ли.

– Щец, родимый, похлебаешь?

– А то.

Пока Протас наворачивал щи, а Влас видел безмятежные сны, в бедной маленькой избенке закрыв лицо руками, плакала девочка Фотинья.