Кто сказал, что мы – не пара?

Тяжелое дыхание послышалось совсем рядом, и тут Лиза не выдержала и побежала. Сорвалась с места и в рекордные сроки добежала до своего подъезда.

– Стой же ты, морда твоя гулящая! Стой! Стоять! – услышала она нервный женский голос.

“Да это ж тетка Лера со своим барбосом, – Лиза привалилась к стене и выдохнула. Что это на меня накатило? Ведь знаю же, что они в это время гуляют, – удивилась девушка.

– Лиза, ты, что ли? Прости, напугали тебя мы с Лузиком, – полная молодящаяся особа в обтягивающих джинсах и короткой полосатой футболке, отдуваясь, подошла к девушке.

– Едва поймала этого паршивца, – с негодованием сказала она и нежно погладила английского бульдога по пыхтящей морде.

– А он за тобой увязался ведь. Знает, паршивец, что у тебя в кармане всегда что-то да есть, – и дама погрозила пальцем уже чавкающему собакену, которому Лиза дрожащей рукой и правда сунула завалявшуюся  ванильную сушку.

В кармане джинсов завибрировал телефон.

“Ба", – сразу поняла Лиза и взяла трубку.

– Лизонька, ты где? Уже почти пол десятого.

– Все, ба. Я почти дома. Поднимаюсь.

Лиза кивнула головой тетке Лере и ее питомцу и набрала код.

Быстро поднялась на свой родной третий и открыла обшарпанную, обитую бордовым  когда-то дерматином, дверь.

Квартира встретила ее стойким запахом любимых бабиных духов и – тут Лиза повела носом и желудок издал длинную музыкальную трель – запахом ее  любимой запеканки.

Несмотря на положение лежачей больной, Софья Ивановна не оставила своих многолетних привычек.

На тумбочке рядом с постелью выстроились в ряд крема и духи. Неизменная плойка притулилась рядом.

Лиза вдохнула ставшим родным запах и на сердце у нее стало легко.

– Ба, я дома! – крикнула она и скинула кроссовки.

– Да давно пора, – басом откликнулась Софья Ивановна.

– Валюша поставила в микроволновку запеканку грибную, твою любимую, – добавила ба.

– Ба, я даже здесь чувствую ее запах, – прокричала Лиза.

Повесила на крючок рюкзачок из совсем даже неплохого кожзама и пошла мыть руки.

Сначала, конечно, забежала к бабуле.

Глаза Софьи Ивановны при виде любимой внучки засияли. И она сразу помолодела. В свои семьдесят пять Софья Ивановна выглядела вовсе не на них, а на… Лиза всегда думала, что не больше чем на шестьдесят.

И на самом деле, это вовсе ей не казалось. В этом были уверены все вокруг. А уж на кафедре иняза даже те, кто знал ее возраст, никогда столько не давали.