Романтические истории для девочек

– Велика важность – кровь! Три капельки только, – произнёс с видом знатока Жорж, внимательно расследуя припухший нос Нины. – Удивительные эти девчонки, право! И подраться-то как следует не умеют. Три капли! Остроумно, нечего сказать!

– Да это неправда всё! – начала было я и не докончила моей фразы, так как костлявые пальцы впились мне в плечо и Матильда Францевна потащила меня куда-то из комнаты.

Глава VII

Страшная комната. – Чёрная птица

Сердитая немка протащила меня через весь коридор и втолкнула в какую-то тёмную и холодную комнату.

– Сиди здесь, – злобно крикнула она, – если не умеешь вести себя в детском обществе!

И вслед за этим я услышала, как щёлкнула снаружи задвижка двери, и я осталась одна.

Мне ни чуточки не было страшно. Покойная мамочка приучила меня не бояться ничего. Но тем не менее неприятное ощущение – остаться одной в незнакомой, холодной, тёмной комнате – давало себя чувствовать. Но ещё больнее я чувствовала обиду, жгучую обиду на злых, жестоких девочек, наклеветавших на меня.

– Мамочка! Родная моя мамулечка, – шептала я, крепко сжимая руки, – зачем ты умерла, мамочка! Если бы ты осталась со мною, никто бы не стал мучить твою бедную Ленушу.

И слёзы невольно текли из моих глаз, а сердце билось сильно-сильно…

Понемногу глаза мои стали привыкать к темноте, и я могла уже различать окружающие меня предметы: какие-то ящики и шкапы по стенам. Вдали смутно белело окошко. Я шагнула по направлению его, как вдруг какой-то странный шум привлёк моё внимание.

Я отнюдь не была трусихой, но тут невольный ужас сковал меня. Вся дрожа от страха, я ждала приближения чудовища. И оно приблизилось.

Два блестящих круглых глаза смотрели на меня минуту, другую, и вдруг что-то сильно ударило меня по голове…

Я громко вскрикнула и без чувств грохнулась на пол.

* * *

– Скажите, какие нежности! Из-за всякого пустяка – хлоп в обморок! Неженка какая! – услышала я грубый голос, и, с усилием открыв глаза, я увидала перед собой ненавистное лицо Матильды Францевны.

Теперь это лицо было бледно от испуга, и нижняя губа Баварии, как её называл Жорж, нервно дрожала.

– А где же чудовище? – в страхе прошептала я.