Огненный лис

– Что это значит? – Энни пробежала глазами официальную бумагу с личной печатью и подписью директора.

Роул пожал плечами.

– Не знаю. Носи справку при себе, могут проверить, если встретят тебя не на занятиях.

Роул ушёл. Он был так же озадачен, как и остальные.

Теперь настроение испортилось у Джины:

– Ой ли можно и мою фамилию приписать? Хэй Эн, кому ты дала взятку, есть ли рассрочка и хочет ли он процент?

– А как зачёт принимать будут? – Нор думал о чём-то своём мрачном, и Энни явственно ощутила его тревогу и злость.

Обе эти эмоции были направлены на неё.

Лас промолчал, задумчиво ковыряясь в каше. Энни смутно понадеялась на его поддержку, но он опять спрятался за непроницаемой маской. С его стороны Энни уловила только лёгкое беспокойство.

От силы негативных эмоций, направленных на неё – а тут ещё полная столовая невыспавшихся недовольных студентов фоном, у Энни закружилась голова. Сжав губы, она поднялась и вышла, пока не стало хуже. Завтрак остался нетронутым.

Джина что-то говорила ей вслед, но Энни даже вслушиваться не стала.

– Ой ли как с ней быть? – тряхнула кудряшками и монисто эшида. Нор невольно вздрогнул от этого звука, припоминая, на что способна эта невинная на первый взгляд побрякушка.

Лас вспомнил особенно печальный абзац из дневника кира Дитоса:

«И не было хуже пытки, чем гнев, злоба и негодование, вызванное моим присутствием. Они пронзали моё нежное детское сердце, подобно стрелам кентавров, пропитанных ядом, отравляющим кровь…».

Ласа особенно умилила фраза про кентавров.

Один его знакомый кентавр не признавал оружия, а другой мастерски владел всем, что резало, кололо и било, но парню чаще доставалось просто палкой. Боевым посохом, если быть точным.

Нор отвечать не спешил, и Лас рискнул открыть рот:

– Ваши гнев, злоба и негодование причиняют ей страдания.

– Энни трудно находиться с нами, когда мы сердимся на неё или из-за неё, – перевёл Нор с книжного на человеческий.

– Ой ли я не… ну разве что совсем чуточку и ещё щепотку! Мне ж одной теперь на стадионе фигуру портить!

Нор только согласно кивнул.

Мысль о зачёте до сих пор вызывала у него досаду. Но ведь и с Энни нехорошо получилось.

Нор посмотрел на нетронутую тарелку. Энни даже кусок хлеба с тончайшим ломтиком  сыра с собой не прихватила. Он пододвинул бутерброд к Ласу.

– Отнеси ей поесть, а то опять в обморок упадёт.

Джина пододвинула свой бутерброд тоже.

– Ой-ей, драгоценный, скажи ей, что мы извиняемся.