Лавандовое сердце

 За меня решает любопытство

Только поставив подпись под новым контрактом – теперь уже на полгода, я поняла, в каком напряжении жила все это время. Теперь можно было расслабиться и наслаждаться своим новым статусом – полноправного работника лавандовой фермы. Полгода – это больше тысячи злотых, приближающих меня к цели. А там, глядишь, Санта-Клаус принесет мне в качестве рождественского подарка какую-нибудь приятную весть. Правда, теперь я бы не стала доверять сказочному персонажу с именем реального негодяя, но, в любом случае, до конца года далеко.

Главное, что сейчас я здесь!

А под «здесь» подразумевалось небо, перламутровое на рассвете и насыщенно-розовое на закате; неугомонные птичьи трели и деловитое гудение пчел; одуряющие ароматы множества цветов; первая клубника прямо с куста и вкуснейшие пироги пани Ханны; редкие улыбки, которыми я обменивалась с хуторскими жителями, когда навещала местную лавочку; беззлобные шуточки пузатого пана Густава, верного помощника хозяйки; уютное мурлыканье Мисти (она еще не доверяла мне настолько, чтобы забираться ко мне на колени, но гладить себя уже позволяла).

И бесконечные разговоры с хозяйкой…

Я уже смирилась с тем, что пани Ханна – не из молчунов, но мне это даже стало нравиться. Чем задумываться о своей жизни, я с удовольствием слушала про чужую. Конечно, большую часть времени она терпеливо учила мне всяким премудростям по уходу за цветами, а в свободное от этого время рассказывала о себе. Ее детство, оказывается, прошло в Провансе, в настоящем, хоть и запущенном замке, окруженном лавандовыми полями (вот откуда, оказывается, аристократичность манер и страсть к лаванде).

Лавандой занимались несколько поколений е семьи, и все были уверены, что когда-нибудь она возглавит семейное дело.

– Кто ж знал, что однажды туристический автобус сломается недалеко от нашего поместья, – засмеялась она. – И там окажется мой Адусь.

Того недолгого времени, что водитель разбирался с мотором, Адаму Тамму хватило, чтобы по уши влюбиться в юную красавицу, распевающую песни на лавандовом поле.

Он был настолько решителен, что уже через три месяца Ханна обнаружила себя на коленях перед грозным отцом, не желающим, чтобы его единственная дочь уезжала куда-то в другую страну, в суровый северный климат. Но любовь смела все преграды.

Теперь я поняла свое заблуждение насчет старых снимков – на ней была не «Лилла», а родительское поместье пани Ханны.