Старик и река Каменка. Рассказы

Глава 3

Весна оказалась затянувшейся. Снег в полях лежал долго, чернел, сжимался и только к началу мая весь и вышел. Лидия Ивановна, окончательно разочаровавшись миром и собой, села за вязание. И вязала до самого лета, стараясь без повода не выходить из дому.

Пётр Петрович погрустнел вначале, но когда деревенские портомойки, ребятня да домашняя птица вновь вернулись на реку, повеселел. Стал чаще приходить к изгороди и по привычке вскинув над бровями руку, любовался рекой.

Так и теперь. Он стоял на излюбленном месте и вглядывался в переливающуюся серебром поверхность реки.

– Кузьмич, а ты уверен, что знаешь дорогу к этой деревне? – спросил, кряхтя, рыжеволосый худенький паренёк, чуть присев от усталости под весом тяжёлого бревна.

– Ты что же это, Васька, в Кузьмиче вздумал сомневаться! – попрекнул юношу жилистый Игнат, которому из-за высокого роста приходилось, подстраиваясь под остальных мужиков, напряжённо сгибать спину и коленки.

– Так он не сомневается. Васька Кузьмича запутать хочет, чтобы улучить минутку-другую на отдых. Мне сзади хорошо видно, как у него ноги заплетаются. Того гляди, упадёт, – сказал, посмеиваясь, такой же худой, как Васька, седобородый Прохор.

– Я вам говорил, что ему эта работа в тягость будет! – проревел басом плотный мужик с широким лицом и толстым носом, нёсший бревно последним.

– Ничего не в тягость! – воскликнул Васька, выпрямив спину. – Сапоги мозоль натёрли, вот и плетусь.

– Будет вам, – отрезал старый, но ещё крепкий телом Кузьмич, идущий первым. – Пришли уже.

Пятеро мужиков, неся на плечах тёсаное бревно, а в руках верёвки и лопаты, вышли на полянку перед домом Петра Петровича. Остановились.

– Слушай мою команду! – крикнул Кузьмич. – И-и-и! Раз!

Увесистое бревно, ударившись о землю, отскочило и, ударившись о неё, вновь замерло, точно всегда тут и лежало. Мужики поскидывали на траву верёвки, лопаты и стали распрямляться.

– Ух, какое тяжёлое, – проскулил Васька, поглаживая плечо.

– Ничего, – протянул басом мужик с широким лицом.

Старый Кузьмич, отодвинув одной рукой бороду, а другую сунув глубоко за пазуху, вынул надвое сложенные бумаги. Смочил слюной грязные пальцы, перелистнул страницу и, подняв глаза на дом, увидел торчащую над изгородью голову Петра Петровича, который с вниманием смотрел на мужиков.

– Здравствуй, мил человек, – поздоровался Кузьмич с Петром Петровичем.