Я всегда говорил о любви

Но для меня любовь подобна пуле:

Последний вскрик, последний вздох,

Я свет её узреть не смог,

И леденит мне сердце «Аллилуйя».

Аллилуйя, Аллилуйя

Аллилуйя, Аллилуйя

В мире замков и дверных цепочек

В мире замков и дверных цепочек -

Я хочу с тобой открыто говорить.

Я устал от запятых, устал от точек,

Я устал вокруг да около – ходить.

Я устал от длинных многоточий,

Я устал от восклицаний неживых.

И вопросы, что за пазухою точишь,

Мне в сто крат противнее прямых.

Белый лист исписан двоеточьем,

Минусом в глазах застрял дефис.

Только междометья днём и ночью -

Я в глазах твоих читаю сверху вниз.

Вцепилась, зараза, и душит

Вцепилась, зараза, и душит.

Тянет за галстук к земному ядру,

через чертовы девять кругов.

На стенке сосуда сердечного –

на память рубцов –

больше чем на прикладе

снайпера первого класса –

грешен, нёс в массы любовь …

Ох, Данте мой, Данте…

бедняга… послушай,

твоя Беатриче – с моею –

похожи точь-в-точь.

Прекрасны как луч

на востоке всходящего солнца,

и так же любовь их,

как солнечный блеск непорочный –

не прочны. И грань между да или нет –

до безумства ничтожна – мала.

Но, какие черты!

И поступь нежна и тонка –

грациозна как вдаль

убегающие облака.

Вчера гитару пропил гитарист

Вчера гитару пропил гитарист.

Все в жизни просто стало очень скверно:

Распахнуто окно, – оставив чистым лист,

В окне исчезла Муза.

Последний взятый им аккорд, пробравший аж до кожи, –

Ещё звучал в ушах, спешащих по делам прохожих.

Вы держите усталою рукой

Вы держите усталою рукой

Письма обрывок в штемпельном конверте,

В нем снова о любви, о том, что шаг до смерти.

Лишь вы одна мне дарите покой.

Ещё вам кажется порой,

Что звезды в этом небе не напрасны,

Что нет всему конца, что жизнь прекрасна,

Что все случится в ней само собой.

Что дни и ночи только лишь для вас,

Что солнце только с той причиной светит:

Чтоб вы прошлись – прет-а-порте, а он заметит

На вас накинутые бархат и атлас.

Мне кажется наивной ваша грусть,

И, Боже мой, вам не к лицу печали.

А звезды те – что нас тайком венчали,

О том ни слова не проронят пусть.

Здесь все иначе: небосклон –

Такой же точно, разве только шире.

И мы, о ком не вспомнят в вашем мире,

Цевьём его подпёрли с трёх сторон.