Вирелка дома?

Тем не менее, все ребята в нашем дворе были истинными патриотами. За любое высказывание, бросавшее хоть малейшую тень на подвиг советских бойцов во время Великой Отечественной войны можно было тут-же заработать по морде и клеймо "предатель", которое подразумевало полную обструкцию в дворовом социуме.

Был у нас один такой, который не смотря на возраст, обзывал все и вся грязными ругательствами при любом удобном случае, особенно доставалась девочкам. Его одергивали даже старшие ребята, а ему как с гуся вода.

Во дворе всегда исповедовали принцип драки один-на-один и ему строго придерживались, но в том случае мы "отметЕлили" подлеца, позабыв о дворовой этике – каждому хотелось хоть один раз да двинуть по поганой роже.

Клеймо "предатель" ему приклеили надолго. С ним не здоровались и не принимали в игры. Так было при мне, что было после – не знаю.

Слово дружба было понятно всем. Нам прививалась мысль, что у каждого должен быть друг, с которым можно делить и горести и радости.

В классе у нас был мальчик Юра Рыкин. Естественно, его все звали просто Рык, причем произносили это с рычащей буквой "р" , так как он еще и сильно картавил.

– Ну-ка, Р-р-рык! Р-р-рявки гр-р-ромко!– была заезженная дразнилка в его адрес, которая по причине трудного произношения применялась редко и к пятому классу незаметно забылась.

Мы с Рыком часто играли в шахматы, обменивались книгами, обсуждали любимых героев.

А еще он собирал марки…

Одно время в Руднегорске было повальное увлечение коллекционированием марок. Это была как эпидемия. После уроков мы собирались и группами и парами и часами могли выменивать друг у друга ту или иную марку. Покупка и продажа марок между филателистами не практиковалась – только обмен.

Боже, какая это была радость когда после долгих (от пару часов до нескольких дней) торгов ты получал заветную марку взамен одной своей, а то и нескольких своих марок в зависимости от котировки их в Руднегорске.

В ходу были только марки иностранных государств (советские не пользовались успехом), особенно ценными считались так называемые колонии.

За одну невзрачную колонию можно было выменять две, а то и три марки Болгарии или Чехословакии.

Как-то папин знакомый, дядя Боря, узнав, что я собираю марки подарил мне блок из двух марок Сан-Марино.