Вирелка дома?

Мы были крупным планом и здорово смотрелись.

Фото было одно, может быть и Катьке тоже выдали такое же – я не знаю, но свое фото я сразу же решил никому не отдавать ни при каких обстоятельствах.

Я принес его домой и положил под стекло, которым был накрыт мой письменный стол. Теперь я мог любоваться на мою Катю каждый день и сколько угодно. Это было мое первое предновогоднее счастье. Я тогда и предположить не мог какая судьба ждет наш с Катей портрет и какие испытания, связанные с ним, мне предстоят пол века спустя.

Мое второе предновогоднее счастье.

В тот год, в преддверии новогодних каникул я находился на удивление в приподнятом настроении. Даже после по истине счастливого новогоднего праздника в школе и триумфа моего карнавального костюма, ощущение какого-то нового, радостного события меня не покидало.

Сколько не помню, последние дни декабря в Руднегорске были не очень морозные – не более пятнадцати градусов и с легким снежком. К этому времени в городе уже устоялись огромные сугробы, а наши любимые сарайки были заметены почти под крышу.

Мы так привыкали к Полярным ночам, что когда они заканчивались, первое время чувствовали себя неуютно – слишком светло.

Пришел Коля-Калина звать меня гулять. Он уже давно правильно произносил мое имя, но подойдя к дверям нашей квартиры по-привычки выдавал свое коронное:

– Вирелка дома? Подёшь гулять?

– Не, Калина, я читаю, может выйду позже,– разочаровал я его.

Колька процесс чтения не очень-то жаловал и с трудом понимал, как это вместо веселого гулянья на улице можно выбрать скучное чтение книги.

Для меня интересная книга могла заменить и гулянье и игры и даже мечты о Кате.

Однако, где-то через полтора часа чтения я почувствовал неодолимое желание покататься на санках. Быстро одевшись я лихо скатился вниз по перилам(санки своим ходом грохотали по ступенькам вниз) и пулей вылетел на улицу ( не помню, что бы в детстве мы обычным шагом спускались по лестнице).

Двор был пуст, за сарайками и на ближней горке никого не было видно – наверное в детском саду катаются, решил я.

Рядом с нашим домом стоял тоже четырехэтажный дом, с которым у нас был как-бы общий двор. Мы дружили с ребятами из соседнего дома и считали их единой с нами командой.