Вирелка дома?

Сашка долго примеривался, шевелил губами, зачем-то выставил палец, как-будто хотел подчеркнуть им буквы на доске и наконец громко произнес:

– Мэ-а !

У него получилось очень похоже на крик осла:

И-а!

От неожиданности я прыснул от смеха.

Учительница, которая чуть ли из себя не вылезла, помогая прочесть этот простейший, на мой взгляд, слог, очень разозлилась на Лаврикова, но "собаку спустила" почему-то на меня:

– Страгин, что это еще за смех?! Ты мешаешь своему товарищу учиться, а мне проводить урок,– при этом она опять выпучила глаза и покраснела.

Урок чтения продолжался. Я хоть и чувствовал себя виноватым, но до конца смех в себе подавить не мог. Он бурлил во мне, готовый в любую минуту выплеснуться наружу.

– Петраков, Слава, ну, как правильно прочитать этот слог?– уже не изображая никакие буквы лицом, просто строгим голосом, в котором неожиданно послышалась просьба, мол, не подведи.

И Слава не подвел:

–Мэ-уу,– громко как-бы "икнув"на букве "эМ" и с протяжным "у" произнес он.

Мне почему-то сразу представилась коровка Звездочка, которая так возвещала бабушке, что она возвращается домой с пастбища.

Я захохотал как ненормальный, бесполезно зажимая рот сразу двумя руками и не было силы, которая бы остановила этот смех.

– Страгин! Немедленно встань в угол, – тогда учителя активно использовали этот метод воспитания, не знаю, как сейчас.

Это меня несколько успокоило, и я поплелся в угол, где стал лицом к стене и заткнул уши пальцами рук.

Этот мой жест еще больше разозлил Веру Николаевну.

– Перестань паясничать, повернись лицом к классу и вынь пальцы из ушей!– она уже чуть-ли не кричала.

– Ребята, кто может прочитать правильно?

Пол-класса подняли руки.

– Ну вот, Маша Теплова, ну…– Вера Николаевна умоляюще и с надеждой посмотрела на Машку.

Ты встала и преданно глядя учительнице в глаза громко сказала:

– Вера Николаевна, можно мне в туалет?.

Со мной, наверное, случился припадок. Я сполз по стенкам угла на пол, хлопал по нему руками и сучил ногами. Смех извергался из меня Ниагарским водопадом и остановить его не было никаких сил. Весь класс ржал вместе со мной, как табун лошадей.

Бедная Вера Николаевна бессильно опустилась на стул и закрыла лицо руками, плечи ее мелко дрожали.

В конце-концов все успокоились. Меня выставили за дверь и попросили, чтобы в школу пришли мои родители.